Книга Спорим, тебе понравится?, страница 145 – Даша Коэн

— Просветишь?

— Если она только рискнёт доставить тебе проблемы, то ты меня совратишь, а затем с апломбом выкинешь на помойку.

Молчание. Глаза в глаза. Ладошки вспотели. Сердце временно в ауте, едва трепыхается, но толком не бьётся, не качает живительный кислород, и я почти задыхаюсь в ожидании его ответа.

— Но это же бред, Истома, — тепло улыбнулся мне Яр и треплет по щеке, — сама подумай, что было бы, скажи я подобное. Я бы окончательно развязал твоей матери руки. Она бы тут же пустила меня в расход, а тебя увезла и спрятала. Я бы и подмигнуть тебе не успел, не то, что залезть в трусы.

— Тогда, что именно ты ей сказал?

— Правду, — пожал он плечами, — про то, что всё на свете знаю про неё и не советовал бы ей рисковать собственной репутацией во имя женатого любовника и амбиций его семьи.

В черепной коробке тут же лесным пожаром вспыхнула адская боль — это весь пазл наконец-то с треском сложился в моей голове…

Вероника

Последние минуты наедине с Яриком пролетели молниеносно — раз и нет их. И стрелка на часах катастрофически быстро приблизилась к той отметке, когда всё — больше нельзя было медлить, иначе эта ночь могла стать последней в моей грешной жизни.

— Пора, — со вздохом отчаяния произношу я.

— Ещё минуточку, — шепчет Басов мне прямо в губы, и толпа восхитительных мурашек пробегается по позвоночнику, — и да, завтра после всех богослужений ты обязана смыться из-под зоркого ока своей матери. Поняла?

— Не уверена, что получится, — пожимаю плечами.

— Просто позвони Семёну и скажи, что у него есть работёнка.

— Ты просто…

— Потрясающий? — я смеюсь. — Что, нет? Ещё лучше? Ошеломляющий? Офигительный? Чумачечий?

— Вот да… последнее про тебя.

Ярик щекочет меня, я хохочу заливисто, но на сердце тяжким грузом лежит железобетонная плита — это страх снова расстаться с ним и быть пойманной мамой. Но деваться некуда, и мы всё-таки покидаем уютную квартиру на набережной, а потом мчимся в спальный район, где расположена моя панельная пятиэтажка.

Здесь всё, как обычно: на лавочке дремлет дворовый бесхвостый кот Тайсон, а в мусорке неподалёку дербанят пакеты двое облезлых местных двортерьеров. Фонарь над моим подъездом снова перегорел, и мы с Ярославом идём к цели почти в кромешной темноте. Поднимаемся на мой этаж, последний раз целуемся с тихим стоном, а затем я всё-таки достаю ключ и максимально аккуратно проворачиваю его в замочной скважине.

— До завтра, — сжимает мою ледяную кисть парень и я киваю, а в следующее мгновение скрываюсь в тишине своей квартиры.

Сердце качает густую от адреналина кровь на износ. В голове шумит, уши закладывает, но я разуваюсь и прячу кеды обратно в коробку до следующего «выхода», а затем крадусь, едва дыша, в сторону своей комнаты.

Достигаю пункта назначения, облегчённо привалившись к стене, но уже в следующее мгновение подпрыгиваю на месте от неожиданно громкого лязганья дверного шпингалета в ванной комнате и голоса матери, что убил во мне последние живые нервные клетки.

— Вера?

Как я не шлёпнулась прямо здесь и сейчас в обморок? Чудо, не иначе!

Но уже через секунду я взвилась с места и пулей залетела под одеяло, стаскивая с лица очки, как раз тогда, когда в комнату вошла мать.

— Ты чего тут бродишь? — и она щёлкнула кнопку на ночнике, висящем над моей кроватью, заливая комнату тусклым светом.