Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 2 – Ксения Шкуренко

Со временем смертные забыли о нас, как забыли и те из них, кто обладали тайными знаниями позволяющими уничтожить нам подобных. Теперь НЛК не более чем часть поп-культуры.

Люди снимают фильмы, пишут книги и музыку про ведьм, оборотней и вампиров, даже не подозревая, что все они — все мы — учатся, живут и работают среди них.

Среди вас.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

— Подними уже свою тощую задницу, Люси, — властным голосом произнесла блондинка, застегивая жемчужное ожерелье на своей лебединой шее. — Уж не думала, что лучшая подруга, с которой мы не виделись месяц летних каникул, упустит возможность повеселиться со мной перед новым учебным годом.

Присцилла Барнс. Когда я впервые увидела ее пять лет назад, то сразу же сделала один очевидный вывод — мы явно не подружимся. Ее медовые глаза блестели самоуверенностью, а во взгляде читалось откормленное самолюбие. Настоящий потомок Маммона, нечего сказать.

Однако чем черт не шутит, правда? Две соседки по комнате просто не могли не подружиться. Мы абсолютно разные, но при этом неразлучны, словно сон и явь.

Тем не менее, я уже знала, чем обернется очередная вечеринка, организованная Силли в нашем кампусе. Сначала она напьется, упорно делая вид, что контролирует себя. Затем, когда я попытаюсь остановить ее, мы непременно повздорим на глазах у всего Института. А после ведьма заявит, что вольна делать все, что пожелает, и уединится с кем-нибудь в нашей комнате.

Одни демоны знают, как мне все это осточертело за пятый курс. После смерти Тео год назад она как с цепи сорвалась. Если раньше старший брат яростно оберегал Силли от ее безумия, то после его кончины это бремя взяла на себя я. И, если говорить, начистоту, — я совершенно не справляюсь.

— Под словом повеселиться ты имеешь в виду устроить оргию на четверых? — тяжело вздохнула я, прикрывая веки.

Присцилла швырнула в меня полупрозрачную черную блузу.

— Может, ты и не заметила, но Шон Маккартни на тебя слюни пускает, — буднично произнесла Силли. Стоило ей небрежно махнуть кистью руки, как дверца шкафа закрылась сама собой.

Я надела черный топ, вынутый из винтажного антикварного комода, который мистер Барнс подарил нам на Рождество года три назад, и потянулась за небрежно брошенной на кровать готической блузой с длинными и кружевными рукавами.

— Может ты и не заметила, но золотистые ретриверы меня не интересуют: они виляют хвостом слишком многим, — соврала я, опуская края блузы на плечи, оголяя зону декольте.

Если подпущу Шона ближе дозволенного, он быстро разочаруется во мне, а потом и вовсе возненавидит. Так происходило со всеми парнями.

Я быстро осознала, что, обладая столькими знаниями, остаюсь скучной и неинтересной для мужчин.

Многие колдуны пытались овладеть моей плотью, но их уверенность в себе разбивалась о нерушимые скалы моей способности не получать абсолютно никакого удовольствия от близости с ними. Но самое большое разочарование неизменно ждало того, кто был настолько наивен, что всерьез полагал, будто сумеет завладеть не только моим телом, но и сердцем.

Поначалу я ненавидела себя за неумение получать наслаждение от близости, за неспособность любить хоть кого-то. Но со временем научилась жить с этим перестав обращать внимание на насмешки студентов Института. В конце концов я была благодарна уже за то, что из двухсот пятидесяти студентов раздражение вызывала всего у сорока, ну, может быть, у сорока пяти, человек. Можно предположить, что меня прокляли, но я не единожды проводила очищение и себя, и своей комнаты. На мне не было ни одной порчи, а в спальне — ни одного подклада. Никогда. Я была неисправимо дефективной сама по себе и винить в этом кого-либо другого было попросту глупо. Спустя час по всему кампусу гремела музыка. Ведьмы и колдуны, включая недавно прибывших первокурсников и переведенных студентов, уже вовсю шумели с фиолетовыми пластиковыми стаканчиками в руках. Мракобесие в чистом виде.