Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 47 – Ксения Шкуренко

— В этом году нашему Институту выпала честь представлять Великобританию на турнире «Тринадцатый перекресток», — объявила Дункан, и ее голос разнесся по залу, заставляя утихнуть присутствующих. — Это соревнование, проводится раз в тринадцать лет между тайными институтами Британии и Ирландии. Честь участвовать в нем выпадает лишь лучшим.

Дункан выдержала паузу, обводя взглядом зал. На мгновение в лектории повисла тишина, но затем смысл сказанных директрисой слов начал доходить до присутствующих, и среди родителей быстро разнеслась волна восторга. Кто-то одобрительно закивал, кто-то обернулся к соседям. Послышались приглушенные возгласы, а чьи-то матери даже захлопали в ладоши. Студенты же, напротив, смотрели на своих родителей с недоумением. Мои однокурсники явно не понимали, что такое “Тринадцатый перекресток” и почему это так важно, на их лицах отражались любопытство и некоторая растерянность. Для меня, выросшего в Тренто, происходящее тем более казалось загадкой.

— Я хотела бы попросить выйти на сцену тех, кто отправится на турнир от лица Института. А именно выдающуюся студентку, подающую большие надежды. Люсильду Принц.

Раздались аплодисменты. В основном от взрослых. Родители и преподаватели хлопали с искренней теплотой, словно они гордились успехами чужой дочери. Кто-то из матерей обернулся и улыбнулся Люсильде. Чей-то отец одобрительно закивал, хлопая Джереми Принц по плечу. Однако среди родителей были и те, кто не разделял всеобщей радости. Несколько человек сидели с каменными лицами. Какая-то женщина, которая, как мне показалось, была матерью Элизабет, сидевшей рядом с ней, скрестила руки на груди и посмотрела на сцену с таким видом, будто Дункан оскорбила ее, выбрав Люсильду.

— А также наше новое дарование с большим потенциалом — Киллиана Кавальере.

Я посмотрел на мать. Ее губы растянулись в довольной улыбке. Без понятия, что из себя представляет турнир, но Элеонора явно приложила руку к моему участию. Ненавижу, когда личные способности и качества уходят на второй план из-за денег и связей.

Я встал не сразу. Зачем спешить? Пусть Принц идет первой.

Она поднялась резко, почти рывком, будто ее пружиной выбросило из кресла. Люсильда шла по проходу, но в ее походке не было уверенности. Когда она оказалась между первым рядом и сценой, я заметил, что пальцы ее рук были сжаты в кулаки, а костяшки побелели. Ее лицо было бледным, а глаза смотрели прямо перед собой, не моргая, словно она находилась в каком-то трансе.

Я не знал, что это. Страх публики или что-то еще, но почему-то не мог отвести от нее взгляд.

Я медленно встал, когда Люсильда подошла ближе, и пропустил вперед. Она оставила пальто на кресле, поэтому сейчас я смог разглядеть, что Принц была одета в бордовый лонгслив с черной вдовой. Терпеть не могу пауков. Я почувствовал, как холод пробежал по спине, и поспешил отвести взгляд.

Я оказался позади Принц.

Она приблизилась к ступеням. Сделала шаг. Второй. Вдруг ее нога подвернулась. Люсильда пошатнулась. Взмахивая руками, она пыталась удержать равновесие.

Я успел сделать шаг и схватил ее за талию, прежде чем она впечаталась лицом в край ступени. Она дернулась в моих руках. Напряглась.

— Тихо, — спокойно произнес я, — Я тебя держу.

Она не ответила и я почувствовал, как Принц чуть расслабилась, позволяя мне помочь ей подняться. Мы остановились на сцене, и я все еще придерживал ее за талию, чувствуя, как она опирается на меня. Ее нога была подвернута, она почти не стояла на ней. Я шепнул короткое заклинание заживляющее незначительные травмы. Я не знал, заметила ли Принц, но струящееся вниз тепло, почувствовал даже я..