Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 48 – Ксения Шкуренко

Мы поднялись на сцену.

Директор говорила о турнире, о правилах. О том, что седьмому курсу нужно готовиться к выпуску, пятикурсники и те, что младше, не достаточно зрелы для участия, а шестой курс идеально подходит. Я слушал Дункан, чувствуя тепло тела Люсильды у своего бока. Она не отстранялась и продолжала опираться на меня.

Когда директор закончила, а зал взорвался аплодисментами, я наклонился к уху Люсильды и тихо сказал:

— Я и не думал, что тебе настолько понравится в моих объятьях. Или это благодарность за вылеченную ногу?

Она резко посмотрела вниз и только теперь поняла, что давно уже может нормально стоять. Она выпрямилась и отстранилась от меня так быстро, будто я был раскаленным железом.

— Спасибо, — произнесла она сквозь зубы, но в голосе не было благодарности. Только злость и смущение.

Дункан сделала шаг в сторону, предоставляя слово нам. Люсильда смотрела в пол, кусая губу, и что-то подсказывало мне, что своим словом она явно никого не порадует. Я шагнул вперед и произнес ровно, глядя в зал:

— Мы благодарим за проявленное к нам директором Дункан доверие и приложим все усилия, чтобы не подвести Институт Кроули.

— Я уверена, что вы справитесь, — произнесла директриса, после чего тон ее голоса стал каким-то заговорческим. — А также хочу сказать, что в библиотеке вы сможете найти информацию о турнирах минувших лет, которая наверняка поможет.

— Благодарим и будем иметь ввиду, — кивнул я.

— А теперь поддержим наших дорогих участников! — воскликнула Дункан, обращаясь к залу.

Родители и студенты принялись хлопать в нашу честь, а яростнее всех оказалась Сара Кэмпбелл, которая сложила ладони рупором и издала пронзительный визг, заглушающий аплодисменты. Она смотрела на Люсильду с таким восхищением, будто та уже выиграла турнир.

Я усмехнулся и, не глядя на Принц, направился к лестнице.

Собрание подошло к концу.

Я вышел из лектория и застал закат. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в оранжевый цвет.

— Это великолепная возможность показать себя, — сказала мать, коснувшись моего локтя.

Но я не вслушивался в ее слова. Я смотрел в ту сторону, где среди толпы мелькнула лохматая макушка Люсильды.

Она не оглядываясь шла вперед.

В памяти снова всплыла сцена на ступенях. Как пальцы Люсильды дрожали, как она опиралась на меня, даже не замечая этого. Я думал о том, как резко Люсильда отстранилась, и как в ее глазах мелькнуло что-то, чего я не мог распознать.

Я не должен был обращать на это внимание. Но я не мог перестать думать о зеленой радужке ее глаз.

Что ты делаешь со мной, Принц?

Я отогнал эту мысль, потому что ответа у меня не было.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Мы сидели на полу в комнате, как делали это сотни раз за последние пять лет. Подушки были разбросаны по ковру, одеяла накинуты на плечи, а между нами стоял старый антикварный чайник, который был проклят еще в девятнадцатом веке. В кружках дымился горячий ромашковый чай, а на тарелке лежало печенье с шоколадной крошкой, которое я успела стащить с кухни.

— Шон всегда так смотрит на тебя… — задумалась Силли, поднимая фарфоровую чашку к губам. — Будто ты последний кусок пирога на Мабоне.

— У тебя очень странные сравнения, — заметила я, откусывая печенье. — Маккартни на всех так смотрит. Шон чуткий и внимательный, поэтому у него вечно томный взгляд.