Книга Сезон урожая, страница 106 – Бринн Уивер

— Ага, придурок, – поддакивает Бобби, который только рад оказаться не единственной мишенью добродушных подколов Боба. – Его зовут Риддик.

— Риддик?.. – Боб фыркает и, покачав головой, поворачивается к Бобби. – Как из «Хроник Риддика»^[11]. Ты серьезно, блин?

Никто не замечает румянца, заливающего мои щеки оттенками малинового. Все взгляды устремлены на Бобби, который пожимает плечами, как сбитая с толку собака.

— Что еще за «Хроники Риддика»?

Боб издает раздраженный вздох, зажимая переносицу, прежде чем повернуться к несчастному Берту.

— Она встречается с тем парнем из поисково-спасательной службы, туристом, который вытащил ее из воды. И его зовут не Риддик, ради всего святого! Его зовут Роудс.

Берт чешет голову.

— Кто сказал?

— Любой, кто был в «Ночной мгле» на днях, во-первых…

— Вот как, «Ночная мгла», это серьезно.

— И Роудс, наверное. И Харпер тоже, если бы вы хоть на секунду заткнулись, придурки.

Как только слово «придурки» слетает с губ Боба, три пары глаз выжидающе поворачиваются ко мне. Мой взгляд переходит от одного Боба к другому, а щеки горят.

— Что?..

— Ты встречаешься с тем парнем Роудсом с деревьями или нет? – спрашивает Берт.

Переступив с ноги на ногу, я чувствую, что из-за анальной пробки практически готова выкрикнуть имя Нолана.

— Мы… он… как бы… все сложно.

Боб усмехается.

— Такую фигню обычно и говорят люди, пытаясь убедить себя, что все менее серьезно, чем на самом деле.

Черт. Он и не понимает, как близок к правде. Я трясу кистью, будто слова Боба прилипли к коже и их можно стереть.

— Все сложно, Боб.

— Всегда можно попробовать что-то менее сложное! – заявляет Берт. – Может, местного парня вроде Хулио. Он бы ради тебя врезал акуле по морде, гарантирую.

— Нолан вполне мог бы врезать акуле, – говорю я, вскидывая подбородок.

— А как насчет Лукаса? Он хороший парень.

— Нет. Ни за что. – Я качаю головой и бросаю садовые перчатки, чтобы пересчитать причины по пальцам. – Во-первых, он мне как брат. Во-вторых, он все еще сохнет по Максин. В-третьих, это Лукас.

Боб ухмыляется, будто поймал меня в ловушку, и улыбка отражается на лицах Бобби и Берта. Я начинаю думать, что весь этот разговор с самого начала был уловкой.

— То есть, если мы правильно поняли, с этим парнем, Роудсом, все не так уж и сложно?

Когда я наконец отпускаю губу, рот наполняется легким привкусом крови. Может, он и прав, хоть и не понимает, что в этом случае «сложно» означает куда больше проблем, чем типичные отношения без обязательств. Убийства. Секреты. Периодический интерес к убийству друг друга.

Однако, вероятно, все и правда не так уж сложно, несмотря на причины, приведшие Нолана к моему порогу. С каждым днем все труднее вспоминать ужас, который я чувствовала в тот день, когда Роудс появился из-за угла моего коттеджа с отрубленными руками Джейка, зажатыми в кулаке. По крайней мере, трудно вспомнить этот страх без желания, которое теперь каждый раз поднимается внизу живота. А еще мы живем вместе. Он делает кофе. Оставляет записки. Готовит со мной ужин. По крайней мере… пока.

Мысль о Теннеси и словах Йетса взметается в голове. Я ведь так и не рассказала Нолану о визите шерифа, опасаясь, что это приведет к кровавой бойне.

— Слушайте, – говорю я, прогоняя внезапную вспышку тревоги и поднимая тяжелую подвесную корзину, чтобы сунуть ее Берту, – у меня нет никакого желания обсуждать свою личную жизнь с вами, тремя чудиками. Вы даже не все знаете, кто такой Танос. Вам нельзя доверять.