Книга Сезон урожая, страница 129 – Бринн Уивер

— А вдруг тебя кто-то видел? Здесь ведь до хрена народу.

— Никто меня не видел. Я не любитель, Нолан, – возражает она, вновь закатив глаза. – Не так уж сложно подлить немного яда в чье-то пиво, когда этот кто-то уплетает «Каждый день – Хэллоуин» из палатки «Буй и маяк». Вкусно нереально. Наверное, ему в итоге помогло, что он обмазал желудок жиром перед тем, как подняться на сцену.

Я с глубоким вздохом провожу рукой по лицу.

— Если он умрет, это будет охренеть как плохо.

— Да ладно? – Харпер поворачивается ко мне лицом, и я смотрю на нее бесцветным взглядом. – Для парня, который недавно скинул другого чувака со скалы и утопил его, ты слишком напряжен из-за какой-то истории с ядом.

Щеки вспыхивают, и она одаривает меня злобной ухмылкой, зная, что попала в цель.

— Пожалуй, ты права. Но мы только-только разобрались с одним убийством – нельзя тут же совершать другое! Недавно ведь закрыли дело Джейка.

— Тайлор будет в порядке. Я дала ему половину дозы. К тому же он не оставил мне выбора. – Харпер расправляет плечи. Ее дразнящий взгляд заостряется до зловещей решимости. – Он сам начал с фигни «вы не видели эту женщину» у Лукаса. Потом заявил, что Сара Уинкл сказала, будто женщина на фото может быть некой Харпер Старлинг, которая живет в коттедже у Ланкастеров. Так что, благодаря Морде Козлиной, мне пришлось что-то делать.

Я фыркаю, несмотря на прилив паники и острое осознание того, что Харпер пытается отвлечь меня от серьезности ситуации.

— Гребаные Уинклы.

— Ага. И раз я не могу убить ее… пока… решила сделать следующее по степени крутости и исключить из игры Тайлора, пока он не подобрался ближе. – Харпер снова выглядывает из-за угла: мимо пробегает еще больше людей, на лицах некоторых застыло пустое выражение шока. – Плюс он грубо говорил с Лукасом, так что это был второй удар. Я не думала, что мудро убивать еще одного «Следопыта», но никто не предупреждал, что нельзя покалечить.

— По крайней мере, поисковикам ты работы не подкинула.

Боль успевает промелькнуть на лице Харпер, прежде чем она сглатывает и подавляет ее. Я не совсем понимаю почему.

— Ага, хорошая мысль, – отвечает она, хотя как будто и не верит собственным словам. Харпер отряхивает руки и дарит мне слабую улыбку. – Ну, нам, наверное, стоит забрать мою сумку из палатки винокурни и убираться отсюда. За мной.

Я киваю и следую за ней, пробираясь между торговыми рядами. Но далеко уйти не удается – вскоре нам преграждают путь.

— Какого черта вы здесь делаете? – спрашивает Харпер, резко останавливаясь в узком пространстве между палаткой с чуррос и продавцом колотого льда. Его товар выглядит так, будто кто-то истек кровью в бумажный стаканчик.

— Я приехал, – говорит Артур, и его грудь раздувается от гордости.

— У вас права истекли два года назад!

— Ба! Это простая формальность. Что шериф Йетс сделает, арестует меня? Я же старик, Харпер.

— Кажется, такое мы уже слышали, – бормочу я, и, хотя происходящее вполне ожидаемо, под суровым взглядом Артура трудно не поежиться.

— А ты – тот самый мужчина из театра, – замечает он и сканирует меня с головы до ботинок. Когда наши взгляды снова встречаются, Артур не выглядит впечатленным. Это, наверное, справедливо – сам-то он в тройке с галстуком, шляпе с красным пером, держит свою любимую трость с головой волка, а я в черной футболке, рабочих штанах и ботинках. – Тот, у кого руки!