Книга Сезон урожая, страница 130 – Бринн Уивер

Я смотрю на свои ладони.

— Эм… да…

— Мы не будем сегодня отрезать руки Нолану. – Харпер скрещивает ладони на груди.

Я напрягаюсь, мой взгляд мечется между двумя убийцами.

— Что-что?

— Может, завтра, – уточняет она. – Кто знает?

— Харпер! – рявкает Артур. – Я бы никогда никому не отрезал руки.

— Нолан был на кладбище в ту ночь, когда вы решили избавить Гиблый Мыс от «ничтожного комара» с «невоспитанным монстром вместо сумочки», – монотонно говорит она.

Долгая пауза – Артур обдумывает сказанное.

— Вот как! – Он одаривает меня еще одним оценивающим взглядом и, кажется, пересматривает мой наряд в более благоприятном свете. – Ладно. В таком случае: Харпер, ты развлекалась с моим «Багровым приливом»?

— Вы сказали, можно им пользоваться, так что… я им воспользовалась. Ну, половиной. Он выживет. Наверное.

Артур моргает, его губы кривятся, будто он попробовал что-то кислое.

— Какая пустая трата хорошего яда… Ты ведь знаешь, как трудно сделать «Багровый прилив»?

— Это парень из тех диванных детективов, Артур, – шипит она. – Нам, наверное, не стоит убивать всех подряд.

— Одним больше, одним меньше.

Харпер драматично вздыхает.

— Вам двоим не угодишь. Ты не хочешь, чтобы я его убивала, – говорит Харпер, указывая на меня, – а вы не хотите, чтобы он жил. – Она машет рукой в сторону Артура и закатывает глаза.

Артура, кажется, не слишком волнует тот факт, что его яд может протянуть кровавый след прямо к Харпер. Он ворчит о своем драгоценном «Багровом приливе» и кровоизлияниях, а еще о том, что яд предназначен для «красивого прыжка в загробную жизнь, а не пердежа в могилу», или что-то типа того. И мне хочется сказать ему: «Вы не понимаете, что творите». Хочется, чтобы он понял, как сильно она старается соответствовать его ожиданиям. Как отчаянно стремится продолжить его наследие, даже если рискует собственным счастьем.

А потом я по-настоящему смотрю на Харпер. Действительно понимаю суть – то, чего она сама хотела бы.

И вижу озорные искры в ее глазах, напряжение в щеках, когда она пытается подавить улыбку. Слышу смех над абсурдностью его протестов. Смотрю, как она подкалывает старика, комментируя его обувь, подшучивая над симпатией к Ирэн, смакуя вялые отрицания. И, кажется, в моих венах больше не течет та непреодолимая жажда насилия.

Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Обязательства перед Артуром могут казаться бременем со стороны, и в некоторые дни, уверен, они кажутся бременем и ей. Однако она счастлива рядом с ним. Хотя Артур может быть опасен, я должен верить: она знает, что делает. Потому что, вероятно, он нужен ей так же сильно, как она ему.

— Пойдемте. – Харпер берет руку Артура и кладет себе на плечо. – Пойдемте посмотрим на стенд винокурни Ланкастеров. Вы будете в восторге.

Они медленно и осторожно поворачиваются. Артур шаркает на каждом шагу. Харпер не видит его суженных глаз, того, как они прилипают ко мне, словно смола. Не видит безмолвную угрозу под их непрозрачной пеленой.

Я знаю, что должен доверять ей. И все же, когда дело касается Артура, это может быть труднее, чем хотелось бы.

Харпер

После захватывающего начала с почти-гибелью Тайлора Найтсбриджа остаток фестиваля «Вкус ужаса» проходит без сучка без задоринки – по крайней мере, насколько я слышала. Я отказалась помогать Лукасу на стенде винокурни и последние три дня провозилась в саду, готовя поместье Ланкастеров к тропическому шторму, который должен обрушиться на Гиблый Мыс на следующей неделе. И, наверное, это было чуточку веселее, чем остальные мои отшельнические дела в последнее время. По крайней мере, есть чем заняться, пока я пропускаю одно из любимых событий года.