Книга Сезон урожая, страница 133 – Бринн Уивер

— Ты что, следишь за мной? – говорю я с ухмылкой и беру салфетку для снятия макияжа, чтобы стереть неудачную черную линию.

— Охочусь, а не слежу, – поправляет он, поднимая руки, чтобы ухватиться за верхнюю часть дверной рамы. Не знаю, почему это так чертовски обворожительно. – Технические трудности?

Я заставляю себя отвести взгляд, нанося свежий слой теней.

— Подводка всегда не удается, – объясняю я. – Одна сторона идеальна. Другая выглядит так, будто я рисовала левой рукой во время гребаного землетрясения. – Я вздыхаю, нанося на кожу золотистый бронзер. – Может, подводка – глупая вещь, о которой не стоит беспокоиться, учитывая, что Йетс может внезапно прозреть и появиться в дверях с наручниками и ордером на арест.

— Знаешь, мы еще можем сбежать, – говорит Нолан, и я бросаю на него острый взгляд в зеркало. – Не волнуйся. Йетс будет на танцах сегодня?

Я пожимаю плечами; маленький узелок тревоги скручивается в груди.

— Не знаю. Обычно такое его не интересует. Однако другие офицеры из участка периодически заглядывают. Не могу сказать, что с нетерпением жду щекотливого общения с врагами, но возникнет больше вопросов, если я не пойду, понимаешь?

Нолан не отвечает. Я кладу кисть для теней и беру более тонкую кисть для подводки. Я уже собираюсь окунуть ее в баночку с черным гелем, когда он говорит:

— Хочешь, помогу?

Я встречаю его взгляд в зеркале, в моих глазах застыли вопросы и угроза.

— Если ты хочешь сказать, что твоя бывшая Жизель учила тебя делать макияж, я пас.

Нолан смеется и подходит ближе, весь его темный шарм расцветает в полной красе.

— Нет, не Жизель. Но благодаря скрапбукингу у меня довольно твердая рука.

Нолан опускается на колени рядом со мной, его ладонь раскрыта в ожидании. Я колеблюсь. Мне не делали макияж с той ночи, когда я осталась у подруги Кэролайн в детстве. Мы не спали допоздна, смеялись в темноте, красили друг другу веки. На следующее утро весь мой мир рухнул, синие блестки все еще держались на коже, когда полиция сообщила, что я потеряла родителей. Я помню каждую деталь. Смех Кэролайн, когда мы бежали открывать дверь. Трещину в сердце, когда полицейский снял фуражку и спросил меня по имени. Тяжесть руки подошедшей миссис Янссен на плече. Запах ванили от лопатки, когда мама подруги уронила ее на пол, пока офицер сообщал нам новости. Соленый вкус слез на языке.

Я прогоняю воспоминания и кладу кисть для подводки на ладонь Нолана неуверенной рукой, затем пододвигаю к нему баночку с гелем.

— А теперь замри, – приказывает он и поворачивает табурет, чтобы поставить меня по центру. – Не хотелось бы случайно нарисовать тебе член на лице, правда?

— Это не было бы случайностью.

Нолан ухмыляется, его глаза сверкают, когда он приподнимает мой подбородок легким нажатием большого пальца.

— Справедливо. – Нолан набирает гель на кисть и замирает, держа ее у самых ресниц. – Смотри прямо перед собой и расслабься.

Может, это глупо – хотеть хорошо выглядеть на танцах, когда каждый удар часов ощущается обратным отсчетом, который никто из нас не контролирует. Просто делаю, как он просит, и нежное прикосновение кисти скользит вдоль уголка глаза.

— Сколько времени у тебя ушло? – спрашиваю я. Он отвлекается от работы кистью и встречается с моим настороженным взглядом. – Чтобы снова научиться писать после аварии…