Книга Сезон урожая, страница 136 – Бринн Уивер

Однако, чтобы присоединиться к вечеринке, нужно пройти испытание жнеца.

— Выбирай яд, дорогая, – говорит Ирэн, когда я поворачиваюсь к маленькому столику, который она охраняет в костюме жнеца, сжимая в руке вполне реальную косу. Перед ней стоят три кувшина с широким горлышком – жидкость янтарная, прозрачная и радиоактивно-зеленая. И на дне каждого кувшина лежит отрубленный палец.

Я указываю на первую бутылку с янтарным алкоголем.

— «Мизинчик», пожалуйста.

Ирэн сияет от гордости, ее улыбку обрамляют морщинки.

— Отличный выбор! – Она поворачивается к бутылке, хватает чистый пластиковый стаканчик и щипцы, вылавливает палец и бросает его на дно, затем наливает приличную порцию алкоголя.

— Что это, блин, такое? – спрашивает Нолан, пока я поднимаю тост за здоровье Ирэн и поворачиваюсь к нему лицом.

Я смотрю на него бесцветным взглядом, указывая на стакан в руке.

— Отрубленный палец, Нолан. В бурбоне. А на что похоже?

— И ты собираешься это пить?

— Просто поцелую палец и выпью алкоголь, потом верну Ирэн.

— Но… зачем?

— Я же тебе говорила! – Подношу стаканчик к губам и опрокидываю алкоголь. Горло жжет, палец тычется в мою плоть, ноготь касается изгиба губ. – Мы на Гиблом Мысе. Здесь нет ничего диснеевского.

— Понятнее не стало.

— Во всем виноваты канадцы, – поясняет Ирэн, подготавливая стакан для Нолана, хотя я не уверена, что он решится. – Никогда не слышали о коктейле «Кислый пальчик»^[18], мистер Роудс?

— Не слышал, мэм, – отвечает он, окидывая бутылки подозрительным взглядом.

— Мой внук Джейми встретил парашютиста-пожарного с Юкона, который рассказал ему об этом на конференции по страховым услугам пару лет назад. Видимо, идея запала. Когда мне ампутировали палец из-за диабета, я подумала: а почему бы и нет? Давай законсервируем его и положим в бурбон! – Ирэн указывает на другую бутылку – с водкой. – А на следующую зиму Дейл отключился пьяным в поле и отморозил палец, так что он тоже вступил в наш клуб. А потом у Боба отдавило мизинец на ноге вилочным погрузчиком. Тогда у нас появился «Пальчиковый джем» с мятным ликером. Ну и… – говорит она, вываливая палец в новый стакан и доливая бурбон, – как-то так.

Пальцесвящение – тост за каждый палец. Надо выпить все три напитка, чтобы пройти мимо жнеца в первый раз.

— Э-э-э… – Нолан смотрит на толпу танцующих: среди взрослых друг за другом гоняются дети, кидаясь отрубленными конечностями. – Там же дети.

— Они пьют фруктовый пунш, – отвечаю я, указывая на полку рядом со столом, где пластиковые пальцы плавают в кувшинах с соком. – Мы все-таки не варвары, Нолан.

Ирэн наливает еще два стаканчика, по одному из каждой бутылки, окуная отрубленные пальцы в соответствующую жидкость.

— Рекомендую оставить «Пальчиковый джем» напоследок. Вроде десерта.

Ирэн пододвигает стаканчик, и когда Нолан поворачивается ко мне, я думаю – вот он, конец. Почти слышу, как он вот-вот скажет: «Я возвращаюсь в Теннесси. Было весело, но вы, ребята, больные».

Глаза Нолана не отрываются от моих, когда он тянется к стаканчику и поднимает его. Может, парень и выглядит слегка позеленевшим, но все равно улыбается мне, говоря:

— Погнали!

Я останавливаю его руку, прежде чем стаканчик касается губ, и его брови хмурятся в немом вопросе.

— Только не трогай палец, – предупреждаю я. – Это дорого обойдется.