Книга Сезон урожая, страница 17 – Бринн Уивер

Нолан – первое за многие годы, что принадлежит только мне. Но что, если я этого не заслуживаю? Что, если именно поэтому так трудно удержать его? Дело не только в обещаниях или в необходимости защитить Артура. Просто я убеждена, что недостойна чувства, расцветающего в груди.

Может, он никогда и не должен был стать моим.

Я достаю телефон из кармана и открываю последнее сообщение, которое отправила Нолану. «Копы на винокурне». После этой короткой фразы я долго боролась с мыслью – а не написать ли, что ему пора бежать. Набирала сообщение, удаляла и писала снова. Когда мы говорили по телефону, я оборвала разговор, чтобы не произнести эти слова вслух. Довольно эгоистично. Наверное, просто хотелось провести с ним еще немного времени. Оставить хоть что-то свое, личное. И, поступая так, я подвожу всех.

Я делаю глубокий вдох. Большие пальцы скользят по экрану, когда я набираю сообщение, которое за сегодня уже не раз эхом отдавалось в моих мыслях.

Артур под контролем.

С остальным я справлюсь сама, со мной все будет хорошо. Обещаю.

Хотела сказать раньше, но не могла. Может, потому, что пару недель назад я бы сама себе врезала за такие слова… но ты мне правда нравишься, Нолан. Очень.

То, чего хочу я, больше неважно. Не сейчас, когда на кону столько всего.

Так что… тебе определенно стоит ехать домой. Возвращайся в Теннесси, пока не приперлись «Следопыты». Я прослежу, чтобы они ничего не заподозрили, обещаю. Так будет лучше для нас обоих. Может, все получится в другой раз. Только не сейчас.

Ноги будто приросли к узорчатому полу. Большой палец зависает над кнопкой отправки последнего сообщения. Я смотрю на экран так долго, что слова расплываются в пелене слез.

— Харпер! – зовет Артур из коридора. Поднимаю взгляд и вижу его застывшим на пороге кухни. Он склоняет голову. Не уверена, насколько хорошо старик видит меня с такого расстояния, сквозь тени коридора и свет, проходящий через декоративное стекло, обрамляющее дверь. Но, должно быть, разглядел достаточно. – Ты в порядке?

Я выдавливаю улыбку.

— Да. Конечно.

— Прости, если сказал что-то грубое. Просто я… не… – Он переминается с ноги на ногу. Хватка на трости то ослабевает, то усиливается. Взгляд падает на пол, и лишь долгое мгновение спустя он снова смотрит в мою сторону. – Я не готов.

У меня спирает дыхание. Острые осколки сердца впиваются в плоть, скручиваются внутри и начинают царапать кости. Даже сейчас Артур выбирает именно те слова, которые хочет произнести. Дело не только в том, что он не готов покинуть свой дом. Он не готов покинуть и самого себя.

Я сглатываю, чувствуя физическую боль.

— Я тоже.

— Все еще хочешь поужинать?

Горе напоминает водоворот. Даже если кажется, что на мгновение стало легче, через секунду тебя вновь захлестывает водой. Я смотрю на телефон. Большой палец дрожит, когда я нажимаю «отправить». Некоторое время просто пялюсь на это сообщение. Каждая проходящая секунда режет не хуже ножа. Затем перевожу устройство в беззвучный режим и засовываю в задний карман.

— Да. С удовольствием, – говорю я.

Артур улыбается и скрывается за поворотом. В конце концов я иду за ним, но перед этим долго стою, застыв, глядя на отполированный пол.

Харпер

Стоит облачная ночь, звезды и луна затянуты плотными тучами. Ни ветерка, только липкое тепло оседает на коже. Все кажется тяжелее, чем обычно. Темнота за светом налобного фонаря. Тишина. Мое сердце.