Книга Сезон урожая, страница 96 – Бринн Уивер

— Не знаю, – просто отвечает она.

— Может, все именно так, как он сказал: не хватило улик, чтобы даже начать расследование. И что он волнуется за тебя. Потому что я тоже волнуюсь. – Я кладу ладонь на ее руку и на этот раз, даже если она попытается вырваться, не позволю ей ускользнуть. – Артур – очень умный мужчина. И очень опасный.

Харпер расправляет плечи.

— Не для меня.

— Почему? – спрашиваю я, и она качает головой.

Она остается неподвижной, и я знаю, что есть нечто такое, чем она не готова поделиться.

— Артур уже навредил тебе, когда обманул меня и заполучил свою сумку для убийств. Ту самую, что ты так надежно спрятала, потому что знала: он может что-нибудь натворить. А потом старик просто пошел и сделал то, чего ты так опасалась. – Я наклоняюсь ближе, когда Харпер опускает взгляд. – Вот почему мы во всем этом дерьме с поисково-спасательной операцией, помнишь? Он буквально заставил тебя переживать то, чего ты так старалась избежать.

— Неправда, – шепчет она, встретив мой взгляд лишь на мгновение. За пеленой слез кроется непокорность. – То, что он сделал с Эванстоном, было ошибкой. Я понимаю. И знаю, как сильно мы теперь рискуем. Но я ему нужна, и не брошу его.

— Харпер, я не пытаюсь сделать тебе больно. – Она прикусывает губу, будто заставляя себя сдержать очередную колкость. – Что будет, если однажды он перепутает тебя с Вивиан? Или с кем-то еще? – Я отпускаю ее руку ровно настолько, чтобы легчайшим прикосновением убрать волосы с лица. На мгновение она закрывает глаза. – Артур знает, что теряет память. Свою личность. Прекрасно понимает, что лечения нет. Вдруг он попросит сделать то, о чем его умоляла Вивиан? Как ты будешь жить после этого?

Харпер будто разваливается на части: лоб нахмурен, черты лица заострились, пока она глядит на наши сплетенные руки и изо всех сил старается не плакать. И в этом виноват я. Харпер, наверное, думала, что мы просто поедим пиццу, попьем пиво и посмотрим дурацкое шоу, которое она так любит. Однако ей пришлось выслушивать мою тираду и вновь задумываться о проблемах, которые ее, несомненно, волнуют и которые она теперь увидела в таком жестоком и безжалостном свете. Просто для меня мысль о том, что Харпер может оказаться в ловушке обещаний, данных человеку, который, возможно, манипулирует ей, оказалась невыносима.

Я встаю со стула, не прерывая прикосновения, наклоняюсь и обнимаю ее.

— Прости, – шепчу я, чувствуя облегчение, когда она спиной касается моей руки. – Знаю, как много Артур для тебя значит. Только он может причинить тебе боль. И меня это тревожит, Харпер. Правда.

Она ничего не отвечает, не кивает, не двигается, но и не отпускает меня. Пока не проходят долгие минуты и пицца не остывает, а пиво не нагревается во влажном летнем воздухе из открытых окон. Когда я наконец сажусь обратно, то чувствую, что нанес еще одну рану женщине, у которой и так слишком много шрамов.

Мы ковыряем холодную еду. Включаем «Любовь на выживание», но не смотрим. Идем в постель, но не засыпаем, а просто лежим в полной тишине.

Когда дыхание Харпер наконец становится глубже и она проваливается в сон, я убираю ее руку со своей груди и кладу на кровать туда, где должно лежать мое тело.

Смотрю на спящую всего мгновение и быстро ухожу.