Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 32 – Майя Саммер

— А давай засадим огород сами? — предложила я.

Грета удивилась.

— Овощи? Госпожа, я не умею. Я ведь родилась и работала в доме, а не в деревне.

— Я тоже не умею, — честно призналась я. — Но не боги горшки обжигают. Научимся.

На следующее утро мы пошли в деревню, ту самую, где когда-то купили Митьку. Взяли у баб семян — репы, моркови, лука, капусты. Бабы смотрели на нас с сомнением, но семена дали. Бесплатно. Сказали: «Посадите, милые, авось взойдёт».

Мы вернулись и принялись за дело.

Земля оказалась тяжёлой, глинистой, с камнями. Лопата у нас была одна, старая, с погнутым штыком. Грета копала, я разбивала комья граблями. Митька, когда возвращался из леса с дровами, помогал таскать камни. Руки у нас быстро покрылись мозолями, спины болели, но мы не сдавались.

Через неделю у нас было четыре кривоватые грядки. Мы посадили семена, полили водой из колодца и сели ждать.

Лина ползала рядом в старой рубашонке, совала пальцы в землю и радостно гугукала. Кот сидел на крыльце и смотрел на нас с таким видом, будто мы занимались полной ерундой.

Дни тянулись медленно. Мы поливали грядки каждое утро и каждый вечер, дождей почти не было. Я начала сомневаться: а вдруг не взойдёт? Вдруг мы всё делали не так?

И вот однажды утром Грета выскочила на крыльцо с диким криком.

— Госпожа! Госпожа, идите скорее!

Я выбежала, чуть не споткнувшись о кота. Грета стояла над грядками и показывала пальцем вниз.

Там, из тёмной земли, пробивались крошечные зелёные ростки. Тонкие, слабые, но живые.

— Получилось, — выдохнула я. — Грета, получилось!

Мы обнялись прямо там, посреди огорода, и расхохотались. Лина, увидев наше веселье, захлопала в ладоши и заверещала. Кот спрыгнул с крыльца, подошёл к грядке, обнюхал росток и чихнул.

— И ты туда же, — засмеялась я. — Не мешай.

Вечером мы сидели за столом и ели похлёбку с сушёными грибами, но всё время поглядывали в окно. Там, в сгущающихся сумерках, зеленели наши ростки.

— Вырастут, — уверенно сказала Грета. — Мы их выходим.

Я кивнула. И впервые почувствовала себя счастливой в этом неприветливом мире.

Лина заснула в своей колыбели. Кот свернулся рядом с ней клубком. Я смотрела на дочку. Её голова почти упиралась в колыбель. Как же быстро она растёт! Просто невероятно.

Хотя дети всегда растут слишком быстро.

Огород рос не по дням, а по часам.

Сначала это были просто робкие зелёные пёрышки, которые мы с Гретой оберегали. А потом, словно по волшебству, грядки взорвались буйной, сочной зеленью. Репа выкинула широкие листья, морковь распушилась кружевной ботвой, лук стоял ровными рядами, как солдатики на смотре.

Я приходила сюда каждое утро. Садилась на траву и просто смотрела. Солнце поднималось над лесом, роса блестела на листьях, пахло тёплой землёй и мятой. Хорошо было так, что сердце замирало.

Лина тянула ручки к зелени, пыталась схватить травинку и тащила её в рот. Я отнимала, она возмущённо гудела. Кот сидел на меже между грядками, щурился на солнце и иногда, утомлённый бездельем, валился набок и засыпал прямо там, среди овощей.

Грета смеялась: «Сторож! Мыши теперь в огород побоятся сунуться».

А мыши и правда не совались. То ли кот старался, то ли просто удача была на нашей стороне.

— Госпожа, — позвала как-то Грета, возвращаясь из леса с полным лукошком. — Красница пошла! Кустищами целыми! Митька там ещё сидит, собирает, боится отходить, чтоб место не заняли.