Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 34 – Майя Саммер

— Тебе зачем? — засмеялась я. — Ты и так спишь по двадцать часов в сутки.

Он обиженно фыркнул и уселся на пенёк, демонстративно отвернувшись. Далеко от дома я старалась не отходить, помня встречу с волком в прошлый раз.

Я собирала и думала. Мысли крутились вокруг одного — письма.

Оно лежало в шкатулке, под замком. Уже три недели. Написано, запечатано, ждёт. Но я не могла его отправить.

Каждое утро я говорила себе: сегодня. Каждый вечер откладывала на завтра.

Слишком многое стояло на кону.

Вольдемар узнает, что я жива. И тогда он пошлёт не одного слугу с дубиной, а целый отряд. Или яд. Или подосланного убийцу. Вариантов у него много, он князь, у него власть и деньги.

А если промолчать? Остаться здесь, в тени, никому не нужной забытой княгиней?

Лина вырастет в глуши. Будет собирать ягоды, ловить рыбу, выйдет замуж за местного парня, нарожает детей и состарится здесь, даже не узнав, что могло бы быть по-другому. Без имени. Без титула. Без права на что-то большее.

Я смотрела на неё. Она спала у меня за спиной, пригревшись, уткнувшись носом в платок. Тёмные ресницы, пухлые щёчки, маленький кулачок у рта.

Имею ли право решать за неё? Лишать её выбора, который есть у каждого человека? Или, наоборот, защитить любой ценой, пусть даже ценой её будущего?

Мысли путались. Я не знала правильного ответа.

Лес вокруг стоял тихий, светлый. Пятна солнца лежали на мху, на папоротниках, на стволах сосен. Птицы перекликались где-то высоко. Пахло смолой, нагретой хвоей и грибами.

Я остановилась у старого дуба, перевела дух. И вдруг почувствовала.

Взгляд.

Чужой, тяжёлый, он упёрся мне в спину между лопаток. Так явственно, что я даже вздрогнула. Волосы на затылке зашевелились.

Я резко обернулась.

Лес стоял пустой. Тени, солнечные пятна, тишина. Никого.

— Кто здесь? — спросила я громко, и голос мой прозвучал глухо, нелепо в этой звенящей тишине.

Никто не ответил.

Кот, сидевший на пеньке, поднял голову, насторожил уши. Посмотрел вглубь леса. Его зелёные глаза сузились, ноздри затрепетали. Он явно что-то чуял.

— Что там? — спросила я шёпотом.

Кот молчал. Он смотрел в лес долго, напряжённо. Потом зевнул, демонстративно отвернулся и принялся вылизывать лапу.

Я выдохнула. Показалось. Наверное.

Но осадок остался. Весь обратный путь я то и дело оглядывалась. Лес молчал. Только ветер шумел в кронах.

Вечером мы сидели на крыльце. Грета перебирала ягоды, Митька точил нож. Я пила чай с мятой и смотрела, как солнце садится за лес.

— Мить, — позвала я. — Ты в лесу никого чужого не встречал?

Он поднял на меня удивлённые глаза.

— Чужого? Нет, госпожа. Зверьё только. А что?

— Да так, — я покачала головой. — Показалось.

Он кивнул и вернулся к своему ножу. А я смотрела на лес, темнеющий за огородом, и думала: не показалось.

Кто-то там был. Кто-то смотрел на меня.

Я допила чай и ушла в дом. Лина уже спала в своей колыбели. Кот лежал рядом, охраняя. Я легла на свою перину, прикрыла глаза, но уснуть долго не могла.

В окно светила луна. Где-то в лесу ухнула сова. И мне всё чудилось, что в темноте, за стеклом, мелькает чья-то тень.

Осень пришла в Альмир неожиданно. Ещё вчера солнце пекло немилосердно, а сегодня небо затянуло серой мутью, и ветер потянул с севера холодом, сыростью, запахом прелой листвы.