Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 37 – Майя Саммер

— Э, ты чего? — растерялся он, но по лицу расплылась счастливая улыбка.

Кот, разбуженный суетой, спрыгнул на пол, потянулся и важно вышел за дверь. Даже не оглянулся.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри поселилось что-то новое. Странное, необъяснимое. Чудо? Или просто удача? Я не знала.

Митька поправлялся быстро. Через три дня он уже ковылял по комнате, ворчал, что его заставляют пить противные отвары, и просил мяса.

— Обойдёшься, — строго говорила я, но втайне радовалась.

Всё обошлось. Он жив. Мы все живы.

А письмо ушло. И теперь оставалось только ждать.

Неделя прошла в хлопотах. Надо было заканчивать с огородом, собирать последние овощи, сушить травы, готовиться к зиме. Но я всё время ловила себя на том, что смотрю в сторону леса.

Митька был ещё слаб, поэтому сети пришлось проверять самой.

Я взяла корзину, надела старые сапоги и пошла к реке. Лина осталась с Гретой. Утро было прохладным, туман стелился над водой, пахло тиной и прелыми листьями.

Сети я ставила вместе с Митькой, запомнила места. Раньше было не до них. Рыбы там скорее всего уже нет. Но сами сети забрать надо. Подошла к заводи, разулась, заткнула платье за пояс. Вода была ледяной, ноги сразу онемели, но я стиснула зубы и шагнула глубже.

Первая сеть шла туго. Я тянула, и она тяжелела с каждым рывком. Неужели не пустая? Я уже видела в мутной воде серебристые бока рыб. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Сделала шаг назад, чтобы упереться в дно. Нога скользнула по камню.

Я не успела сгруппироваться. Просто в одно мгновение потеряла равновесие и рухнула в воду спиной назад.

Холод обжёг, сковал дыхание. Вода залепила уши, нос, рот. Я барахталась, пытаясь понять, где верх, где низ. Ноги не находили дна, руки хватали пустоту.

Сети опутали меня, тянули вниз.

Я вынырнула на секунду, глотнула воздуха и снова ушла под воду. Течение тащило, крутило, било о камни.

«Лина, — пронеслось в голове. — Лина останется одна».

Я забилась сильнее, рванулась, но сети держали крепко. Лёгкие жгло, не хватало воздуха.

Вода тащила меня вниз.

Я барахталась, захлёбывалась, выныривала на секунду, чтобы глотнуть воздуха, и снова уходила в ледяную муть. Сети опутали ноги, тянули ко дну, не давали плыть. Течение было сильным, оно несло меня, крутило, било о камни.

— Помогите! — закричала я в очередной раз, вылетев на поверхность.

Голос мой потонул в шуме воды. Никто не услышит. До дома далеко, Грета с Линой остались там, Митька слабый лежит. Никто не придёт.

Я снова ушла под воду. В ушах звенело, в глазах потемнело. И вдруг, среди этого ужаса, меня накрыла злость. Такая острая, жгучая, что я забилась ещё сильнее.

Какого чёрта? Я уже умерла один раз. И что? Получила второй шанс, чтобы вот так глупо утонуть в какой-то речке, запутавшись в рыбацких сетях?

Это несправедливо. Я столько пережила. Роды, дорогу, убийцу, зиму, голод, волка. Я вытащила себя и Лину из самой бездны. Я не имею права умирать вот так.

Ноги коснулись дна. Я оттолкнулась, вынырнула, закашлялась. Берег был близко, но течение несло мимо. Попыталась грести, но руки онемели от холода, не слушались.

— Нет, — прохрипела я. — Нет, нет, нет.

Снова ушла под воду. На этот раз глубже. В ушах зашумело, перед глазами поплыли круги. Я перестала понимать, где верх, где низ.