Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 38 – Майя Саммер

И в голове, сквозь панику и ужас, проступила ясная, спокойная мысль.

Лина. Она останется одна. Грета, конечно, не бросит, но что она сможет сделать? Девчонка, сама ещё ребёнок. Митька тоже мал. Их всех сожрут эти северные леса, эта жестокая жизнь.

А тётя Астрид… Она получит моё письмо. Узнает, что я жива. Но будет уже поздно. Лина останется сиротой.

Я надеялась, что тётя заберёт её. Воспитает как свою. Даст ей имя, положение, будущее. Главное, чтобы её отец мерзавец не объявился. Лина будет расти в тепле, в достатке, носить красивые платья и никогда не узнает, что такое голод и холод.

Эта мысль принесла странное облегчение. Если я умру, Лина выживет. У неё будет шанс.

Я перестала барахтаться. Силы кончились. Тело обмякло, вода потащила меня вниз, в темноту. Я закрыла глаза.

И вдруг что-то рвануло меня за шиворот, выдернуло из воды с такой силой, что я на мгновение повисла в воздухе.

Закричала от неожиданности, захлебнулась, закашлялась. Меня тащили, куда-то несли, перекинув через что-то твёрдое и тёплое. Я висела вниз головой, вода лилась изо рта и носа, в глазах темнело.

Потом меня положили на землю. Я лежала на спине и смотрела в серое небо. Надо мной склонилось лицо. Размытое, нечёткое. Мужское.

Попыталась разглядеть черты, но сознание ускользало, таяло, как утренний туман. Я провалилась в темноту.

* * *

Очнулась я от жара.

Он обжигал щёку, тянулся к лицу горячими пальцами. Я открыла глаза и долго не могла понять, где я.

Надо мной был полог из тёмного материала. Только потом я поняла, что это небо. Рядом трещал костёр, бросая пляшущие тени на землю.

Попыталась пошевелиться и замерла.

Я была голая.

Совершенно. Абсолютно. Завёрнута в грубое, колючее шерстяное одеяло, которое царапало кожу, но дарило тепло. Одеяло было чужим, пахло дымом, лошадьми и ещё чем-то… мужским.

Паника ударила в голову. Я дёрнулась, села, придерживая одеяло к груди. Огляделась.

У костра на стволе, сидел человек.

Я узнала его сразу. Широкие плечи, тёмный плащ, жёсткий профиль. Рагнар.

Он сидел ко мне вполоборота, смотрел на огонь. На его лице плясали тени, делая его ещё более чужим, опасным.

Хотела закричать, но голос сорвался на хрип. Он услышал, повернулся.

И посмотрел на меня. Спокойно, внимательно, без тени смущения.

— Очнулась, — сказал он. Не спросил, констатировал.

— Где моя одежда? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Что вы со мной сделали?

Он усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Ты чуть не утонула. Я вытащил тебя из реки. Твоя одежда была мокрой и холодной. Ты бы умерла от холода, если бы я оставил тебя в ней.

Я проследила за его взглядом и увидела своё платье, аккуратно развешанное на ветках у костра. Оно сушилось, от него шёл пар.

— Вы… раздели меня? — выдавила я, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Я спас тебе жизнь, — ответил он ровно. — Если тебя это смущает, можешь снова пойти прыгнуть в реку. Я не держу.

Стиснула зубы. Наглый, самоуверенный, холодный. Как он смеет так со мной разговаривать? Как смеет смотреть на меня так, будто я пустое место?

— Мне нужно вернуться домой, — сказала я, отводя взгляд.

— Нет.

Одно слово. Короткое, как удар хлыста.

Я посмотрела на платье. Оно висело на ветках, тёмное, бесформенное в свете костра. Я представила, как надеваю его — мокрое, холодное, противно пахнущее рекой и тиной. Как иду по лесу в ночь, одна, без оружия, без света.