Книга Свадьба в Чертолесье, страница 122 – Полина Луговцова

Дозорные втолкнули ее в крошечное помещение — теснее, чем ларь для муки в подклети — и захлопнули дверь.

Заряна тотчас прильнула ухом к двери, надеясь услышать что-нибудь такое, что прольет свет на ее дальнейшую судьбу, и когда жрецы заговорили в полный голос, вероятно, полагая, что их слова не проникнут сквозь толстую преграду и не достигнут ее ушей, ноги у нее подкосились.

— Обряд очищения — единственный способ спасти душу этой ведьмы! Сегодня же ночью Заряна должна истечь кровью на алатырном камне! — заявил Велемудр.

Она сползла по двери и съежилась на полу. Подслушивать ей расхотелось, но, как назло, каждая фраза звучала так отчетливо, словно стены темницы растворились в воздухе. Ну или Велемудр был прав, называя ее ведьмой.

— Перед закатом начнем, как обычно, — вторил ему Богумил таким тоном, словно все уже было решено.

— Погодите-ка, — донесся вдруг откуда-то тихий голос, тонкий и неуверенный, как у нашкодившего ребенка. — Она не виновата! Преступника выпустил я, меня и наказывайте!

Заряна с удивлением осознала, что это говорит Фрол, дозорный, которого она обвела вокруг пальца. Кажется, он пытался заступиться за нее. Глаза защипало от слез, и она зажмурилась, позволяя им пролиться. Такого благородства она от Фрола не ожидала и, тронутая до глубины души, устыдилась того, что была о нем плохого мнения.

— А как же, и ты получишь по заслугам! Кикиморы болотные будут тебе рады, — ядовитым тоном ответил ему Гордей и с явным сожалением добавил: — Я ведь хотел тебя вместо Луки старшим назначить! Хорошо, что не успел. Уведите его, заприте в свинарнике, позже будем с ним разбираться! — Последняя фраза была адресована уже не Фролу, а другим дозорным.

Послышалась возня, раздался тяжелый топот, хлопнула дверь, и на мгновение стало тихо, а потом Гордей заговорил снова:

— Все из-за проклятого платья! Вот зачем она его надела?!

Казалось, он не столько обращался к жрецам, сколько просто сетовал на то, что так сложилось.

«При чем здесь платье?» — удивилась Заряна и прислушалась, ожидая, что следующие слова деда ответят на ее вопрос, но он ничего больше не сказал, лишь тяжело вздохнул, а затем медленно зашаркал к выходу. Вслед за этим послышались удаляющиеся шаги жрецов, снова хлопнула дверь, и Заряна разрыдалась. Она понимала, что слезами горю не поможешь, но оставаться в тишине наедине со своими мыслями было еще хуже.

Ей не хотелось думать о том, что родной дед обрек ее на смерть и жить ей осталось лишь до заката.

* * *

Гордей вышел из сторожевой избы, мечтая лишь об одном: поскорее вернуться в свои покои, чтобы отгородиться от всех — от людей, от шума, от дневного света. Он бы с радостью отгородился и от собственных мыслей, если бы знал, как это сделать. Мысли назойливо лезли в голову, как навозные мухи в отхожее место, мельтешили там и зудели, заглушая все внешние звуки. Он даже не слышал шагов Велемудра и Богумила, которые шли следом за ним и дышали ему в затылок, не осмеливаясь обогнать.

Мыслей становилось все больше, и они одна за другой вспыхивали в мозгу, вызывая физическую боль и ощущение, что ему в череп забивают гвозди.

Гордей плелся по двору, не видя ни земли, ни неба, и ругал себя на чем свет стоит.

«Родную внучку приговорил! Гнилая душонка! Одной ногой в могиле, а все цепляешься за власть, будто ты вечный!»