Книга Свадьба в Чертолесье, страница 6 – Полина Луговцова

Звонкий, как колокольчик, он прокатился над водой, отразился от противоположного берега, вернулся и ударил прямо в спину, в затылок, в самое ухо.

Приподнявшись на локтях, Алиса завертела головой и увидела тощего ушастого мальчугана на редкость диковатого вида. В первое мгновение он показался ей даже не человеком, а кем-то вроде древнего печального существа, похожего на Горлума из «Властелина колец» и подобную ему человекообразную нечисть.

Наполовину скрытый ивовыми ветвями, он сидел на большом, обточенном водой бревне, темном, гладком, похожем на уснувшего сома, а рядом, ближе к воде, на распорках из прутьев покоились удочки, издали напоминавшие усы гигантского насекомого. Алиса потрясенно уставилась на мальчишку, пытаясь понять, почему он кажется ей таким странным. Что-то в его облике, в том, как он держался, было не так, как у других. Длинный, угловатый, он выглядел съежившимся, словно пытался стать меньше и незаметнее для окружающего мира, подобно тому, как ночной мотылек притворяется сухим листиком, чтобы его не склевала ранняя пташка. Солнечные лучи робко скользили по его фигуре, будто пытаясь избежать прикосновения к нему. А потом Алиса увидела его тень, лежавшую на песке рядом с бревном, и похолодела.

Спина мальчишки неестественно выпирала: под тканью рубашки вздымался горб, округлый, точно одинокий холм в поле, отшлифованный ветрами со всех сторон. Тень повторяла этот изгиб с жестокой точностью, уродливая, карикатурная, жуткая, как проклятие, от которого не спастись.

Алиса замерла. Она никогда раньше не видела горбатых людей, только в старых сказках, где горбуны были или злыми колдунами, или несчастными изгоями, и в фильме про Квазимодо, который ей удалось посмотреть украдкой, когда родители думали, что она спит. Ей не нравились эти сказки и этот фильм, горбуны пугали ее, казались слишком страшными и одновременно жалкими, от них хотелось отвести взгляд и забыть, что они существуют. Но сейчас отвести взгляд не получалось. Ее сердце отчаянно забилось, как птица в силках — то ли от страха, то ли от волнения, а может, еще от чего-то, чему она не знала названия. Она подняла глаза на мальчишку. Их взгляды встретились.

И мир остановился.

У него были удивительные глаза. Светлые, почти прозрачные, с зеленоватыми крапинками, разбегавшимися по радужке, точно ряска по тихой заводи, они смотрели на нее без той затравленной настороженности, которую Алиса ожидала увидеть, и в них открывался простор, огромный, тихий, бескрайний, как лес за рекой, как небо над лесом, как место, которое называется в сказках «за тридевять земель», куда Алиса в детстве так отчаянно мечтала попасть.

Мальчишка с любопытством таращился на нее, и его насмешливая улыбка медленно таяла под ее сердитым взглядом.

— Что смешного?! — буркнула она, поднимаясь на ноги и стряхивая с локтей и колен прилипшие песчинки. — Чего уставился?!

Мальчишка не спешил отворачиваться, еще и лукаво прищурился. Его лицо купалось в солнечном свете, а в глазах плясали золотые искры — солнечные зайчики, запутавшиеся в зеленой ряске.

— Я не над тобой смеялся, — невозмутимо сказал он. Голос у него оказался низкий, чуть сиплый, с хрипотцой.

— А над кем же? — Алиса на всякий случай обернулась, хотя и так знала, что вокруг никого нет.