Книга Свадьба в Чертолесье, страница 5 – Полина Луговцова

Раньше этот клуб был обычной турбазой с маленькими бревенчатыми избами, а пару лет назад вместо них построили диковинные сооружения с двускатными крышами, которые начинались от линии фундамента. По форме эти дома напоминали букву «А», за что их называли «А-frame», или «дома-шалаши». У них не было стен; пространство между скатами крыш сплошь занимали окна и стеклянные двери, впуская внутрь много света. Выглядела эта конструкция довольно красиво, но казалась слишком уж хрупкой. В таком доме Алиса чувствовала себя неуютно: казалось, стоит посильнее хлопнуть дверью, и все стекла разлетятся вдребезги. Да и внутри хватало хрупких вещей, — чего только стоил обеденный стол с огромной стеклянной столешницей, не говоря уже о многочисленных зеркалах, статуэтках, вазочках, которые обнаруживались в самых неожиданных местах: зачастую Алиса замечала их лишь тогда, когда они падали и разбивались, снесенные ее неосторожным движением.

Мама хваталась за голову и просила Алису быть аккуратнее, а брат посмеивался над ней, обзывая то слонихой в посудной лавке, то слепой курицей. Недавно ему исполнилось двадцать, и он готовился вскоре занять место в команде отца, владевшего строительным холдингом: учился разбираться в сметах и архитектурных проектах, осваивал тонкости ведения переговоров с подрядными организациями и заказчиками — в общем, всячески вникал в производственный процесс. Подражая отцу, он сделался важным и серьезным, но иногда вдруг начинал дурачиться, как мальчишка, словно протестуя против того, что его детство безвозвратно ушло. Алисе нравилось видеть его таким бесшабашным, и она не злилась на него, когда он начинал ее поддразнивать за неуклюжесть. А вот дом в стиле А-frame, преподносивший ей неприятные сюрпризы в виде хрупких штуковин, злил ее не на шутку, поэтому она старалась подольше находиться снаружи, предпочитая наслаждаться прибрежными просторами, где ничего нельзя было разбить или сломать.

Правда, ее огорчало, что родители не позволяли ей купаться в одиночку и уходить далеко. Разве можно удержаться от соблазна нарушить запрет, когда от реки веет приятной прохладой, а бесконечный песчаный берег так и манит пробежаться вдоль кромки воды? Еще и стрекоза замельтешила прямо перед лицом, словно дразня и зазывая погнаться за ней, — слюдяное крылышко, синий хвостик… Совершенная и нереальная, как сказочная фея.

И Алиса погналась.

Сначала за стрекозой — та вела ее вдоль берега, а потом — наперегонки с собственным отражением, скользившим по зеркальной речной глади: девочка в воде, парящая, призрачная, манила ее бежать все быстрее и быстрее, чтобы догнать, поймать и слиться с собой — не получалось, конечно, и никогда не получится.

Как обычно, под ноги Алиса не смотрела, и ее забег закончился, едва начавшись, когда на пути ей попалась коряга, выброшенная рекой: темная, скользкая, с пучком растопыренных корней, похожая на мертвую руку, внезапно ухватившую ее за лодыжку.

Алиса споткнулась и проехалась лицом вниз по рыхлому песку, оставляя за собой след, глубокий, как борозда на вспаханном поле. Рот наполнился скрипучей горечью, в носу защипало, колени вспыхнули, содранные о ракушки. На одно долгое мгновение она замерла, прислушиваясь к себе: больно, но терпимо, а главное — берег пуст и ее позора никто не видел. Едва она с облегчением подумала об этом, как где-то неподалеку раздался смех.