Книга Тени Грейфолла 3, страница 38 – Алекс Кош

— Никто не смеет вмешиваться в бой! — резко напомнила принцесса.

Меч был длиннее кинжала, и искусство асур, созданное для тех, кто дрался чем угодно, тут же перестроилось под него. Себастиан не фехтовал в привычном для людей смысле. Он обращался с мечом так же, как с кинжалом или с голыми руками: тек вокруг чужих ударов, входил внутрь, выворачивал и бил. Только теперь одной из его конечностей стало лезвие, которое чешуя брони не останавливала, а у противника осталась лишь одна живая рука и одна каменная, которая существенно усложняла ему передвижение. Обмен ударами был невероятно быстрым, сталь мелькала в воздухе сверкающими росчерками. Первый успешный удар лег на плечо эльфа, и черная чешуя разошлась. Второй прошел по бедру. Воин с пятью кольцами впервые за поединок сбил дыхание, и Себастиан услышал это раньше, чем сам эльф успел это осознать.

Они сошлись еще раз, последний. Эльф ударил клинком и каменным кулаком, так, чтобы уйти было некуда, и Себастиан не стал уходить. Он шагнул внутрь, принял клинок на эльфийскую сталь, пропустил каменный кулак по ребрам, уже разрезанным, и вогнал меч Ринвэ снизу вверх, под подбородок, ровно туда, где четыре ночи назад вошел его кинжал в мага на причале. Клинок прошел до затылка. Пять колец звякнули в последний раз.

Тело медленно осело на землю, издав глухой стук. Окаменевшая рука после удара потеряла несколько пальцев, покатившихся в разные стороны. Себастиан же выдернул меч, вытер лезвие о собственный рукав, поскольку чужой был в крови, и только после этого сдернул с глаз платок.

Черная кайма по краю радужки успела сойти, оставив его секрет в безопасности.

— Счет закрыт, — произнесла принцесса на языке Таллоса, потом повторила по-имперски. — Дом Ваэль’тир получил поединок и проиграл его при свидетелях. Обычай исполнен. Никто из них не тронет в этом городе ни орка, ни человека.

Черная фигура не ответила и на это. Она повернулась к погибшему бойцу, и одиннадцать воинов разом опустились на одно колено перед мертвым, потом встали, подняли тело и понесли к воротам, не глядя ни на орков, ни на истребителя. Маги двинулись следом. Фигура в черном плаще прошла последней, в трех шагах от Себастиана, и на мгновение он почувствовал под капюшоном взгляд, острый и внимательный, каким смотрят на свою цель охотники. Под платком эта фигура была единственной во дворе, кто не издавал ни звука. Она будто вовсе не дышала.

— Не вздумай лечить мои раны, — мысленно обратился к Каэлару Себастиан.

«Само собой».

Представители дома Ваэль’тир ушли без единого звука. Двор опустел, и в нем вдруг стало слышно, как капает вода из разбитой колодезной трубы и как тяжело дышат одиннадцать связанных орков. Ринвэ прошел мимо Себастиана, забрал из его руки меч, осмотрел лезвие и убрал в ножны, не задерживаясь.

— Спасибо, — произнес истребитель ему в спину.

— Не мне.

Орков развязывал Ринвэ, быстро и без слов, коротким ножом, и каждый из одиннадцати, поднимаясь, смотрел мимо эльфа, на человека с обломком рукояти кинжала в руке. Никто из них не подошел к нему, но каждый одарил уважительным взглядом.

Лафета освободил уже сам Себастиан. Матерый орк поднялся тяжело, не принимая ничьей помощи, сделал два шага к телу Ургаша и опустился рядом на колени, положив широкую ладонь на серо-зеленый лоб и произнес какое-то слово на своем языке. Орки не плачут над мертвыми и не говорят над ними речей, они предпочитают скорбеть молча, и Себастиан знал это достаточно хорошо, чтобы не подходить.