Книга Пышка для главврача, страница 25 – Эвелин Найт

— Я не позволю им поливать тебя грязью.

— А я и не в грязи, Артём. Я в белом халате. И я сама разберусь. Дай мне слово, что не будешь вмешиваться.

Он смотрел на меня недоверчиво, но я уже знала, что делать. У меня созрел план — безумный, отчаянный, но единственно возможный.

Через два дня было общее собрание коллектива. Явились все — врачи, медсёстры, административный персонал, даже санитарки, которых обычно на собрания не звали. Артём сидел во главе длинного стола — напряжённый, как натянутая струна, с каменным лицом. Я специально попросила слова в самом конце, когда основные вопросы уже обсудили и все начали потихоньку собираться.

Встала. Оглядела собравшихся. Человек сорок, не меньше. Сердце колотилось где-то в горле, но голос, когда я заговорила, звучал ровно и спокойно.

— Коллеги, я знаю, что обо мне говорят. Знаю, что обсуждают мою личную жизнь вместо моей работы. Поэтому давайте сразу — по фактам и без недомолвок.

В комнате повисла мёртвая тишина. Даже лампа перестала жужжать — или мне так показалось.

— Да, я сплю с Артёмом Сергеевичем. И да, это единственное, что не касается моей работы. Мой профессионализм не зависит от того, с кем я делю постель. Мои диагнозы не становятся хуже от того, что я счастлива. Мои пациенты не умирают чаще от того, что я женщина, которая нравится мужчине и которая нравится ему в ответ.

Я перевела дыхание и продолжила, глядя прямо на тех двух медсестёр из туалета, которые сидели в заднем ряду и пытались слиться со стульями:

— Если у кого-то есть вопросы к моим назначениям — давайте обсудим. К моим обходам — давайте разберём. К моей квалификации — приходите, покажу диплом, сертификаты, статистику выздоровлений. Но если вопросы только к моей юбке и её содержимому — то это не ко мне. Это к вам, к вашей воспитанности, к вашему профессионализму и к вашей совести. Спасибо за внимание.

Я села. Тишина стояла такая, что было слышно, как пищит чей-то кардиомонитор в коридоре.

А потом раздались аплодисменты. Первой захлопала Ирина Петровна — сидела в первом ряду со слезами на глазах и хлопала так, будто от этого зависела её жизнь. За ней — молоденький интерн из реанимации, Дима, который вечно меня боялся. Потом ещё несколько человек. Через минуту аплодировала добрая половина зала. Кто-то даже свистнул.

Артём смотрел на меня. Его лицо всё ещё ничего не выражало, но глаза… Глаза сияли. Гордостью. Восхищением. И такой любовью, что у меня перехватило дыхание.

Вечером он ждал меня у выхода из больницы. Молча взял за руку, усадил в машину и повёз к себе. Всю дорогу мы не разговаривали. Я чувствовала, как от него исходят волны напряжения — не злого, а какого-то лихорадочного, нетерпеливого, почти сексуального.

Когда дверь его квартиры захлопнулась за нами, он прижал меня к стене. Без предисловий. Без нежностей.

— Я чуть с ума не сошёл, — выдохнул он мне прямо в губы. — Слушая, как ты там стоишь одна против всех. Слушая, как они о тебе говорили за эти дни. Я хотел убить их всех, Кира. Каждого, кто посмел раскрыть рот.

— Я сама, — прошептала я, обхватывая его лицо ладонями. — Я должна была сама. Понимаешь? Иначе я бы никогда себя не простила.

— Ты невероятная. Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо знал. И ты моя. Слышишь? Моя.