Книга Станешь моей?, страница 52 – Елена Лабрус

— Зато какую шикарную диссертацию ты напишешь по этой теме, – иронизирую я.

— О, нет. На однотипных травмах ничего шикарного не напишешь. Да и работаю я над темой воздействия ядов морских гадов, а не над ортопедической травматологией. Но, спасибо!

— Валери, скажи, – останавливаю я её уже у двери, – а ты тоже с Эваном…

— Да, он спрашивал у меня про брата Евы, – прерывает она мои невнятные «э-э-э», хотя я имел в виду совершенно другое, но поняла меня, кажется, только гнусно усмехнувшаяся Рене, присутствовавшая при нашем разговоре. – Но дальше моей устной консультации по диагнозу не ушло.

— Спасибо! Понял, – отпускаю я Валери и обращаюсь к Рене: – Ну и чего ты лыбишься? Давай действуй! Пусть везут мальчишку к доктору, – опускаю я глаза в визитку, – Вальш… Вальд… Вайн… штейну. Мой бог, ну и фамилия!

— Как скажешь, босс, – усмехается Рене. – Только Эвану скажу, что от тебя поступило такое указание. А ещё, что сегодня ты выберешь… – молча кладёт она мне на стол записку с именем.

— Скажи, скажи, – округляю я глаза: – Серьёзно?! Тридцать девушек! И только одна?

— Ага. Месячные в разгаре только у неё. И думаю, Эвану не понравится твоё решение.

Эвану точно не понравится. Но Рене о том, что именно я задумал, знать пока необязательно.

— Посмотрим. Работай! – отмахиваюсь я, выпроваживая её за дверь.

Хотя удивительно, что она вообще меня слушается. Да и не только она. Даром, что мы с Эваном похожи как две капли воды. Но знали бы они, что вся корпорация Макгрегоров и весь этот остров, принадлежат ему одному, наверно, не ставили бы меня ни в грош.

«Но ничего, моя девочка, – подмигиваю я Евиной фотографии, открывая телефон. – Вылечим мы твоего Додика. И уедем на хрен отсюда».

— А пока будем играть по правилам, – смотрю я на часы.

Время обеда. Вот-вот в свою резиденцию вернётся мой дорогой брат.

— Ну как? Что делали? Как прошло? – обступают девчонки покрытую свежим загаром Кейт. Вернее, нещадно покрасневшую на солнце и со свежей ссадиной на коленке.

— Волшебно, – закатывает она глаза, но торопится пройти в свою комнату. А когда я захожу следом, даже запирает её на ключ.

— А Софи с Мирандой? – удивляюсь я, глядя, как краснеют её глаза, из которых вот-вот потекут слёзы.

— Плевать. Постучат, – отмахивается она. Выдернув из коробки несколько бумажных салфеток, садится на свою кровать и закрывает лицо.

— Кейт, ты чего? – сажусь я напротив. – Что-то случилось? Он что, тебя оскорбил? Обидел? – почему-то не идёт на ум ничего хорошего, зная, что с ней был Эван.

В ответ она заливается слезами, но отрицательно мотает головой.

— Посмеялся над тобой? – неуверенно спрашиваю я, не зная, что и предположить.

Хотя нет, знаю, но в уме у меня всё и того хуже: «Изнасиловал? Или просто трахнул?» Но на камеру спросить я её об этом не могу.

— Пойдём! Кремом тебя намажу, ты же совсем обгорела, – тяну я её за руку в ванную. А там, пока она умывается, достаю из шкафчика мазь и повторяю свои невысказанные вопросы вслух.

С облегчением выдыхаю, когда её ответ звучит снова отрицательно.

— Кейт, да не молчи ты! Что случилось? – подаю я ей полотенце.

— Люблю я его, – промокнув лицо, поднимает она на меня опухшие глаза.

— Ну, это ничего. Это нормально, – успокаиваю её я, раздумывая, насколько сама далеко от неё ушла. Я же вдохнуть до сих пор не могу полной грудью после встречи с Адамом в кабинете врача. И мне тоже хочется на пару с Кейт заплакать. От бессилия. От невозможности этому сопротивляться.