Книга Поместье Блэкторн, страница 5 – Джей Ти Джессинжер

Но примечательнее всего – книги. Они тут повсюду.

Фолианты рядами стоят в огромных книжных шкафах от пола до потолка, стопками лежат на кофейном столике и на полках, и даже на полу, рядом с диванами и креслами. Книги занимают в этом помещении господствующее положение. Старинные тома в кожаных переплетах соседствуют с современными изданиями в твердых обложках. Академические журналы и энциклопедии занимают целую стену. Я вижу иллюстрированные издания по энтомологии, которые так зачаровывали меня в детстве, рядом с книгами по истории, астрономии и истории искусств.

Остальной дом представляет собой лабиринт из комнат и коридоров, не подчиняющийся конвенциональным правилам архитектуры. Неподготовленный человек легко может тут запутаться и потеряться. Двери открываются в зияющую пустоту. Лестницы никуда не ведут. Серпантины из коридоров замыкаются на самих себе, пока не заканчиваются тупиками.

Пока я, застыв, стою на одном месте, меня охватывает дурное предчувствие. Резко появляется ощущение, будто бы я смотрю с края высокого обрыва на бушующее темное море внизу, суровый ветер путает мне волосы и хлещет по телу, а злая сущность у меня за спиной готовится столкнуть меня, заставив кричать от ужаса до самой смерти.

Надеясь, что это нервы, а не предвестие беды, я встряхиваюсь и иду за Давиной на кухню.

Несколько часов спустя, когда тарелки после ужина уже вымыты, а Беа спит в моей старой комнате наверху, мы с Эзме и Давиной сидим за кухонным столом и благополучно приканчиваем третью бутылку пино.

Женщин Блэкторн можно называть по-разному, но уж точно не трезвенницами.

— Беа развита не по годам, – замечает Давина, лениво водя пальцем по многочисленным отметинам на деревянном столе.

— Ты была такой же, – говорит Эзме, поглядывая на меня. – Но она ангел. А ты была маленьким дьяволенком. Сплошной яд и желчь, прямо как твоя мать.

Я посмеиваюсь в свой бокал, а потом допиваю последний глоток.

— Вы так говорите, как будто сами милые овечки.

Давина смотрит на меня из-под бровей:

— Прошу прощения, ваше королевское высочество, но мы самые кроткие овечки во всей Новой Англии. Мы почти не кусаемся!

— Скажи это отцу О’Брайену. Он до сих пор осеняет себя крестным знамением, когда видит вас?

— Пф. Старый дурак. Это единственный человек, который может читать Откровения Иоанна Богослова так, чтобы стало скучно.

— Если вы считаете службы скучными, то не ходите туда.

Она улыбается:

— Но как еще мы сможем эпатировать почтенных граждан Солстиса на еженедельной основе? Они рассчитывают на нас как на единственный повод для сплетен. Мы пренебрежем своими обязанностями городских парий, если перестанем посещать церковь.

— Может, если бы вы специально не провоцировали людей, они бы были добрее.

Давина молча глядит на меня несколько секунд, как будто оценивая:

— Мы Блэкторны. Мы провоцируем людей одним своим существованием. Мы другие и всегда такими будем, как бы ни старались прикидываться, что это не так.

Она выразительно смотрит на мои волосы.

Смутившись от такого прямого вызова, я ерзаю на стуле:

— Ничего я не прикидываюсь.

— Это омерзительное окрашивание указывает на обратное. И почему из всех цветов – этот гуталин? Ты как будто спор проиграла.

— Чтоб вы знали, мне красил волосы профессионал.