Книга Маяк на улице Рамбла, страница 108 – Льюк Оливерас

Он подал ей горячий кофе, обращаясь с ней как с невинным дитя. Моньос начала пить кофе маленькими глотками, и по ее лицу казалось, будто она наслаждается самым большим лакомством в жизни. Перед уходом женщина решила поблагодарить молодого официанта:

— А ты молодец, мой мальчик.

И так, без лишних слов, Моньос вновь растворилась в толпе Рамблы, продолжая выпрашивать мелочь и жить по законам своего внутреннего мира. Пусть она была совершенно безумна, но жители этого бульвара и других приморских кварталов с любовью оберегали ее. Она была своей, живой легендой, чьей прошлое и настоящее не имели никакого значения.

Иными словами, Моньос была частью человеческого наследия самого нищего и пропащего квартала Сьюдад-Кондаль.

Нависшее над городом небо могло пролиться дождем в любую минуту, и потому то раннее субботнее утро казалось особенно печальным.

Льюис изо всех сил крутил педали, чтобы вовремя успеть на фабрику Исаака Понса. Он проспал из-за изнурительной недели, но должен был встретиться с отцом. Кроме того, работая на фабрике доставщиком, он получал деньги, которые шли в копилку на разного рода расходы. Благодаря работе на фабрике Исаака Понса он смог приобрести велосипед и не раз сводить Эстер в кино. Эта девушка легкого поведения стала для него очень близким человеком, и именно с ней он исследовал те уголки проспекта Параллель, о которых знал лишь по рассказам своих клиентов. Улица, уже давно ставшая пристанищем для самых сомнительных ночных танцевальных залов и баров города, начала манить юного Роса.

Пока он размышлял обо всем, чего смог добиться, работая разносчиком, и о поиске заказов в Школе изящных искусств, начал накрапывать дождь. Серьезная помеха для того, кому предстояло ехать по грунтовым дорогам, которые за считаные минуты превращались в грязное месиво. Льюис прибавил скорость, чтобы добраться до фабрики семьи Понс как можно быстрее и не промокнуть насквозь.

Подъехав к воротам, он встретился с Одноглазым, который обычно дежурил по выходным, чтобы двое его рабочих могли передохнуть. В будние дни он просто присматривал за территорией, меняясь с напарниками.

Увидев Льюисета, Одноглазый быстро открыл ему въездные ворота и позвал в будку. Дождь усилился, и молодой человек промок до нитки.

— Забегай!

Льюис оставил велосипед под небольшим навесом и вошел в тесное помещение, чтобы укрыться от непогоды.

— Надо же, льет как из ведра… – произнес юноша, отряхиваясь, как это делают кошки.

— Да уж, парень, ты выбрал не самый удачный день для развоза, – с усмешкой бросил Пабло.

— Да неужели… – ответил Льюис, давая понять, что он уже не ребенок и знает, как вести беседу на равных.

Одноглазый налил ему кофе из своего кувшинчика, взял зонтик и собрался выйти наружу.

— Никуда не уходи. Выпей кофе и обсохни, а я пока наведаюсь к твоему отцу и передам, что ты пришел.

— Спасибо, Пабло.

Одноглазый решительно распахнул дверь, раскрыл зонтик и, пробормотав проклятья в адрес непогоды, ринулся навстречу буре. Он пересек обширный двор, на котором стояли фургоны и грузовики, и вошел через дверь, ведущую в гараж и центральное здание фабрики.

В это время Льюис с жадностью глотнул кофе и сел греться у небольшой угольной печки, которую Одноглазый поставил в будку. Мороз стоял не лютый, но если бы Льюис мог обсохнуть побыстрее, то, по крайней мере, смог бы избежать возможной простуды.