Книга Маяк на улице Рамбла, страница 166 – Льюк Оливерас

— Теперь я понимаю… Я хочу его купить. Заплачу ту цену, которую назовет твой представитель.

Юный Рос не нашелся, что ответить. Он не успевал осознавать все происходящее, тем более что некоторые работы он не хотел продавать по личным причинам. И этот рисунок как раз был из их числа.

— Благодарю вас за интерес, но я не могу его продать. Он мне очень дорог.

Пикассо, удивленный тем, что не смог заинтересовать юношу единственным, что действительно движет миром, задумался о другом способе заполучить картину. Он был ею одержим и не собирался уходить из «Золотого льва» с пустыми руками.

— Может, порисуем на спор? Что скажешь? – предложил Пикассо, пока Льюис тщетно пытался понять, кто, черт возьми, перед ним сидит. Он перебирал в памяти всех известных художников, но не мог вспомнить ни одного с такой внешностью.

— Сейчас?

— Все верно, парень, прямо сейчас. Давай воспользуемся этой встречей и нарисуем портреты друг друга за пятнадцать минут. Присутствующие будут судьями и, когда время истечет, определят победителя.

— И что получит победитель? Я полагаю, вы захотите что-то получить, если выиграете.

Пикассо улыбнулся, поняв, что юноша оказался не только хорошим художником, но и умным малым. И это лишь сильнее разожгло его интерес.

— Выиграю я – ты продашь мне рисунок киоска и отдашь мой портрет, который сейчас нарисуешь.

— А если выиграю я?

— Ты получишь сумму, которую я согласую с твоим представителем, а сам выберешь рисунок, который я смогу забрать с собой. Разумеется, ты также получишь портрет, который я тебе нарисую – сможешь продать его, если захочешь. Не беспокойся, за мои работы платят кругленькие суммы.

Льюис несколько секунд обдумывал ответ. По правде говоря, пари казалось ему заманчивым, и, хотя на кону стоял один из его любимых рисунков, ему нужны были деньги, чтобы доказать семье Понс, что он не голодранец. Благодаря киоску и заказам он уже накопил неплохую сумму и получил возможность упрочить свою фамилию в глазах тех, кого он в будущем надеялся называть тестем и тещей.

— Я согласен, но только если вы назовете свое имя. Вы знаете, как зовут меня, а соревноваться нужно честно.

Услышав эти слова, Пабло улыбнулся впервые за весь разговор. Этот юноша действительно начинал ему нравится.

— Пабло… Пикассо.

Услышав имя своего соперника, Льюис побледнел. Прямо перед ним сидел один из величайших художников эпохи, а он его не узнал. Пикассо был известен даже в самых отдаленных уголках земного шара и стал живой легендой, а он, не имея ни малейшего представления о его личности, общался с ним на равных. На мгновение Льюис почувствовал себя полным идиотом.

Портретист поднялся, чтобы пожать руку мастеру. Без лишних церемоний Пикассо спросил, есть ли у Льюиса в сумке все необходимое для предстоящего поединка. Юный Рос нервно кивнул.

Через десять минут все гости «Золотого льва» собрались вокруг стола, чтобы стать свидетелями захватывающего, но неравного поединка. Льюис чувствовал прилив адреналина, а Пикассо просто наблюдал за ним с легкой снисходительностью, зная, что победителем будет он. Алеш Мунтанер выступал в роли судьи, и когда минутная стрелка его карманных часов показала двенадцать, он дал сигнал начинать.

Охваченный волнением, молодой портретист приступил к наброску. Он пытался уловить сущность Пабло, который продолжал пить и едва водил карандашом. Когда до окончания поединка оставалось пять минут, уроженец Малаги ускорил темп своих штрихов, полностью сосредоточившись на рисунке.