Книга Маяк на улице Рамбла, страница 185 – Льюк Оливерас

Искренние слова человека, который любил ее больше всего на свете, и его признание собственной ошибки заставили Лауру задуматься о жертвах, на которые пошел ее муж, чтобы просто быть с ней рядом. Безусловная любовь, которую Льюис испытывал к ней с самого детства и ради которой отказался от своих мечтаний и стремлений, не позволила Лауре забыть о несправедливости, которую терпел все эти годы ее верный спутник. Льюис подарил ей все, что было в человеческих силах, и она чувствовала необходимость отплатить ему за столь самоотверженную жертву.

Лаура не спеша потягивала свой кофе с молоком. Утешаясь древней мудростью, гласящей, что «когда закрывается одна дверь, открывается другая», она подумала, что у нее есть возможность воспользоваться ситуацией и вернуть Льюису то, что ее родители отняли у него из злого умысла. Она должна была разобраться с той несправедливостью, которая выпала на долю ее супруга.

Ей недавно исполнилось пятьдесят, но она любила его так же, как и в день их встречи, не сомневаясь, что наследник Росов и есть ее судьба. Лишь проявление безграничной веры могло позволить Льюису вернуть те мечты, от которых он был вынужден отречься.

* * *

Несмотря на все тяготы послевоенной действительности, весеннее утро в Барселоне казалось островком свободы от гнета, мгновением, которое хотелось разделить с близкими. Особенно если выбрать воскресный день для традиционного променада по Рамбле, чтобы впитать атмосферу города, который, вопреки всем невзгодам, пребывал в вечном движении. Города приветливого и открытого бесконечным возможностям, которые лишь нужно было предугадать, чтобы поймать на лету.

Лаура настояла на этой воскресной прогулке, оправдываясь тем, что ей наскучило проводить каждые выходные в доме в Вальвидрере в окружении убаюкивающей природы.

Льюис, несколько озадаченный столь внезапной переменой, принял предложение, хотя мысль о возвращении в квартал, в котором он вырос, вызвала у него острый приступ ностальгии. Они все еще жили в том же здании в Эшампле, рядом с площадью Университета, но по понятным причинам он все это время избегал зоны Каналетас. Прошло больше четверти века, за которые глава семьи превратился в настоящего мастера скрывать свои чувства, шамана, способного заколдовывать воспоминания, канувшие в небытие.

Льюис не хотел ворошить прошлое, потому что боялся оказаться в ловушке ностальгии, поэтому он принял решение оставить все как есть и следовать по назначенному ему пути, не думая ни о чем другом. Он предпочитал разбираться с превратностями судьбы по мере их возникновения, а не просчитывать все заранее. Такой подход он избрал для себя в тот день, когда добавил фамилию Понс к своей.

По настоянию Лауры они направились к Рамбле Каналетас, и Льюиса начал пробирать легкий озноб. Когда они дошли до знаменитого киоска, предприниматель почувствовал, как неконтролируемая сила парализует его, но он не собирался поддаваться чудовищу, которого вскармливал все эти годы, подпитывая собственными страхами.

За годы войны он избавился от нерешительности и теперь, собрав волю в кулак, поднялся к вратам храма, который продолжал взывать к нему с вершин Олимпа, им же самим и созданного.

Этот небольшой многоликий маяк по-прежнему был готов простить ему годы забвения. Связь, которая возникла между ними в начале века, оставалась нерушимой вопреки всему.