Книга Маяк на улице Рамбла, страница 186 – Льюк Оливерас

Лаура, действуя в рамках тщательно продуманного плана, отбросила всякую логику и предложила семье выпить что-нибудь в киоске. Она знала, что это предложение подорвет боевой дух ее супруга, но, следуя последней воле отца, наследница рода Понс должна была воочию убедиться в силе ностальгии. Если бы она заметила в глазах Льюиса хоть малейший проблеск ностальгии, то сразу перешла бы к решительным действиям.

— Выпьем чего-нибудь холодненького в этом киоске? Что скажете?

Дети были в восторге от предложения, особенно после такой длинной прогулки. Сладкий газированный напиток всегда приходился кстати, вне зависимости от времени и места.

— Ты не против, дорогой? – с притворной невинностью спросила Лаура у Льюиса, который мысленно осыпал ее ласковыми проклятиями. У них еще будет время обсудить эту коварную выходку.

— Конечно, почему бы и нет…

Слегка приободрившись, семья направилась к барной стойке, где их дожидался старый официант, похожий на измученного и уставшего от жизни лиса. Возможно, из-за отсутствия посетителей вынужденное безделье становилось для него невыносимым.

— Чего желаете, господа? – спросил мужчина с таким видом, с которым ни Атилио, ни Льюис с Эсекьелем ни за что бы не стали встречать гостей.

— Вы все еще подаете содовую? – спросил Льюис, делая тонкий первый ход.

— Конечно, сеньор… Четыре стаканчика?

— Будьте так любезны…

Антони, старший сын, с недоумением поинтересовался о зелье, которого ни разу не видел в своей жизни.

— Содовая? Что это?

— Это особый прохладительный напиток, его здесь раньше подавали. В детстве я часто его пил…

Пользуясь случаем, Лаура вмешалась, чтобы создать нужный настрой.

— Вы знали, что ваш отец многие годы здесь работал? – спросила она детей, пока Льюис молча смотрел на нее в недоумении.

— Дорогая, не думаю, что сейчас это важно, – ответил отец, перед тем как дети подвергли его допросу с пристрастием.

— Ты здесь работал? Ты никогда об этом не рассказывал! Я думала, ты всегда работал на фабрике дедушки, – воскликнула дочка, и в ее голосе послышалось удивление.

— Нет, солнышко. Ваш отец начал здесь работать в совсем юном возрасте, скажу больше: он очень любил это место. И не зря, ведь в свое время оно было удивительным, – объяснила Лаура, осуществляя свой план. – Знаете, как все называли этот киоск?

— Нет! Как?!

— Маяк на Рамбле…

— Ух ты! А почему? – вновь спросила Кандела, едва сдерживая эмоции.

— Потому что он освещал путь всем прохожим на бульваре, дочка. И твоего отца здесь очень любили, – гордо заявила мать.

Назад пути не было.

Детей очень удивил этот рассказ.

— Почему ты перестал здесь работать? – спросил Антони, задав вопрос впервые с начала разговора.

— Об этом как-нибудь в другой раз, дети. На сегодня хватит историй, – сказал Льюис с печалью в голосе. Его тут же захлестнул шквал эмоций, заставивший вспомнить множество забытых моментов.

Прежде чем Антони и Кандела успели настоять на своем, отец отвлек их внимание, заговорив с официантом:

— Простите… Могу я вас кое о чем спросить?

— Да, конечно. Спрашивайте, сеньор.

— До войны здесь работал официант по имени Эсекьель. Вы не знаете, что с ним стало?

Мужчина пытался вспомнить лицо, связанное с этим именем, но безуспешно.

— Простите, не могу вспомнить… Но погодите, мой коллега начал здесь работать раньше меня, возможно, он что-то знает.