Книга Маяк на улице Рамбла, страница 237 – Льюк Оливерас

Жители каталонского мегаполиса уже двенадцать лет страдали от безжалостных ограничений, в то время как богачи наслаждались привилегиями и творили безнравственные вещи. Война принесла в город голод, и даже в послевоенный период, которому, казалось, не было конца, государство не спешило отменять карточную систему.

В те годы популяция голубей сократилась до минимума. Поговаривали, что последних особей пустили на суп в каком-то захудалом ресторане или забегаловке в порту. Ходили слухи, будто на улице Санта-Мадрона можно было найти лучшие рагу из тушек этих пернатых.

В сороковые годы всем пришлось несладко. Нехватка продовольствия была повсеместной, и многие обратили свой взор на черный рынок, чтобы раздобыть хотя бы самое необходимое. В этом бизнесе всем заправляли спекулянты, заламывающие бешеные цены, и власти вели с ними неустанную борьбу.

Немногие могли позволить себе подобное расточительство, и большинство в итоге питалось лишь раз в день, отказывая себе в десерте и набивая желудок кукурузной кашей. Однако карточная система государственного режима ограничивала не только продовольствие, но и табак с алкоголем: по специальным талонам населению полагалось лишь пятьдесят граммов табака в неделю.

Прежде чем Арталь успел сделать заказ, Одноглазый бросил на него взгляд, полный отвращения.

— Черт возьми, Гарсия, от тебя за километр несет сардинами… Рыбачил ночью?

— Отработал, твою мать, как надо! Ну-ка, Льюис, открывай, принес для твоих ребятишек свежую рыбку! – гаркнул моряк с усмешкой.

Владелец киоска, отрываясь от своих дел, усмехнулся словам контрабандиста и помог ему зайти в киоск.

Закрыв за собой дверь, они уединились в уголке, где Арталь раскрыл висевшую на плече торбу среднего размера и достал оттуда два плотно упакованных свертка. Благодарный Льюис спрятал их на самой дальней полке и достал из заднего кармана брюк конверт, который протянул торговцу.

— Отборный кофе, начальник. Высочайшего качества.

— Не сомневаюсь. Ты всегда держишь слово, друг мой. Самые нуждающиеся будут тебе благодарны, – честно признал Льюис.

Моряк, не сводивший с него глаз, не выдержал. В их деловых отношениях было что-то, чего он никак не мог понять.

— Знаю, ты делаешь доброе дело, но… Разве не выгоднее варить им кофе из зерен, которые разрешено покупать по карточкам?

— Норма слишком жесткая, на всех – и на клиентов, и на нуждающихся – не хватит. Цифры не сходятся, как ни крути.

— Точно… Как же я сам не догадался?

В знак завершения сделки мужчины крепко пожали друг другу руки.

— Ладно, садись и заказывай что хочешь, я угощаю.

— Что ж, от кофе с каплей ликера не откажусь. Морская сырость пробирает до костей, а мои уже и так вот-вот развалятся.

— Да брось, Арталь, ты здоровый как бык! День-деньской воюешь с волнами…

Они улыбнулись друг другу, и Льюис вернулся за барную стойку готовить кофе для одного из королей городского черного рынка.

Если нужно было что-то раздобыть – все дороги вели к Арталю.

Пока моряк потягивал свой горячительный напиток, в киоске появился невысокий мужчина с дряблой кожей и четырьмя жалкими волосками, зачесанными от уха до уха, которые были призваны скрыть его проплешину, бросающуюся в глаза всем и каждому.

Его лысина сверкала, словно фонарь в непроглядной темноте.