Книга Маяк на улице Рамбла, страница 238 – Льюк Оливерас

Стараясь не привлекать внимания, он сел рядом с рыбаком и заказал «Какаолат» «Летоны», «какой делали до войны».

Льюис, привыкший к этому спектаклю, отошел налить гостю шоколадный коктейль известной каталонской марки, оставив двух мужчин наедине. Владелец киоска, зная, что Арталь берет с него за кофе сущие гроши, закрывал глаза на происходящее и позволял тому вести свои дела. Услуга за услугу.

— Черт возьми, Гарсия, как же ты воняешь! – язвительно бросил новый гость.

— Отвали, Матамала, не беси меня, а то будешь бегать за табаком к своей хромой тетке!

Присутствующие расхохотались от слов портового грузчика, умевшего ввернуть меткое словцо.

Пока Льюис и Одноглазый делали вид, что ничего не замечают, Арталь передал под барной стойкой пакет с двумя блоками светлого табака, который курили военнослужащие Шестого американского флота.

— Да ты, черт тебя дери, настоящий волшебник. Я бы уже давно с катушек слетел. Нам даже по карточкам курить почти не дают.

— Что могу сказать, дорого тебе обходятся грешки, дружище…

— И я с радостью за них плачу, пройдоха.

Мужчины расхохотались. Сколько бы они ни твердили о чисто деловых отношениях, они были настоящими друзьями – плоть от плоти, кровь от крови, родственные души.

Чтобы замять тему и скрыть происходящее, Одноглазый ловко вмешался в разговор:

— Слушай, Бьель, что там с забастовкой? Говорят, люди просто в ярости из-за роста цен на билет.

— Двадцать сантимов! А в Мадриде почти не повышают… Еще бы им не возмущаться! – заметил Льюис, видя, что речь зашла о теме, волнующей всех.

— Ну, пока забастовка приносит свои плоды. Сегодня не моя смена, но трамваи все пустуют. На днях целая вереница стояла у стадиона «Барселоны», и все равно никто в них не сел. Не знаю, чем это все закончится…

Слушатели тяжело вздохнули, представив себе эту картину. Столь масштабной забастовки не видели со времен войны.

— Говорят, единственные действующие трамваи были забиты агентами тайной полиции, – заключил Арталь, ненавидевший представителей режима ничуть не меньше, чем те, кто стоял у барной стойки.

— Так и есть… Поэтому я и не вызвался дежурить. Не хочу получить камнем по башке за то, что меня ни капли не касается. Я же просто мелкая сошка, так что не надо забивать мне голову ерундой.

— Ну, если они не снизят цену, тут такое начнется… – изрек Льюис, пока Арталь и Бьель допивали свои напитки и договаривались встретиться в киоске через две недели. Ровно столько времени требовалось Матамале, чтобы во время забастовки и смен за рулем трамвая выкурить два блока табака, только что приобретенных на черном рынке.

Спустя несколько дней новые полицейские подразделения, преследовавшие самых несговорчивых по отношению к режиму граждан, принялись загонять людей в трамваи под дулом пистолета, и народное восстание вспыхнуло прямо у них на глазах.

Разъяренная толпа забрасывала камнями отели и заполонила главные улицы города. Им даже удалось опрокинуть трамваи в районе Сан Антони и на улицах Росельо и Мунтанер. Беспорядки достигли апогея, и несколько протестующих погибли за правое дело.

Ситуация накалилась. У правительства не осталось ресурсов для подавления народного бунта, и оно отстранило от должностей губернатора и мэра Барселоны, дав при этом зеленый свет тайной полиции и военным. Уж те-то знали, как наводить ужас на людей. Фанатики режима не знали пощады и, взявшись за дело, крушили все на своем пути.