Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 128 – Елизавета Соболянская

— Там сиятельная бабушка постаралась, как и с Александром, — вздохнул Неклюдов, — дед рассказывал — характерная была и все хотела сама решать. Вот и нарешала. Сила у Константина большая была, не каждой женщине по плечу.

— А полячке, значит, по плечу? — хмыкнула я, припоминая полулегенду о том, как взрослый, пресыщенный жизнью мужчина, обожающий военное дело, влюбился в юную барышню и был с ней настолько счастлив, что этот брак признал император.

— Эту женщину он выбрал сам и был счастлив, сколько мог, — серьезно ответил Варфоломей.

— Значит, отбор был не на должность, а на брак, — я вернулась к прежней теме разговора.

— Все так. Меня пригласили проследить, потому что наш род наблюдает, присматривает, но вмешивается редко. А я нашел вас…

— Мне, конечно, очень лестно, господин Неклюдов, узнать, что я стала незапланированным призом, но хотелось бы узнать больше.

— Какая вы суровая, мадемуазель Морли! — попенял мне Варфоломей Семенович и все же продолжил свой рассказ.

Да, я угадала: половина покалеченных офицеров — дальние родственники или бастарды Романовых, остальные — близкие друзья, побратимы и прочие приближенные. Семья своих не бросает, но женить мужчин без чувств на красивых дамочках, которые будут их третировать, не хотелось.

Кто уж подал идею собрать “бедненьких, убогих, но умных и благодарных”, вспомнить не удалось, но идея захватила императорскую семью, и был придуман план, разыгранный “мадам Мишель” как по нотам.

Она собрала девиц с недостатками и предоставила список ее величеству. Та передала список в Третье отделение на проверку — чтобы в список не попали аферистки, гулящие, имеющие психические заболевания или дурную наследственность. Из всех претенденток выбрали двенадцать и пригласили во дворец.

— Нас же было тринадцать! — успела возмутиться я и тут же поймала веселый взгляд Неклюдова. — Ах, да, мадемуазель Урусова… Ее специально присоединили к нам… А грузинская княжна?

— Она изначально была в списке, — пожал он плечами, — и вышла, кстати, за родственника его величества, как и планировалось. Нужна была помощь, чтобы оторвать девушку от ее родни.

— Про отбор я уже поняла. Судя по мазурке, сейчас еще десять человек делают предложения или уже сделали.

Неклюдов усмехнулся, сверкнув глазами.

— А теперь про меня. Вернее — про нас. Почему я?

Он не спешил отвечать, и это я оценила.

Юность часто спешит, принимая пену эмоций за глубокие чувства, торопясь так же вспениться в ответ. Но Варфоломей Семенович не пытался уверить меня в своей любви.

Он смотрел спокойно, без вызова и попыток смутить, и отвечал честно:

— Наш род никогда не женится просто так, Кристиана. Есть условия, которые соблюдаются всегда. Это не благословение семьи, не красота и не богатство. Это свет души.

Повисла пауза.

Я пыталась осознать — он это всерьез? В девятнадцатом веке человек ищет в браке нечто не материальное?

— Свет души? — переспросила я в растерянности.

— У каждого живого он есть, — заверил меня Неклюдов, — но у всех разный. Кто-то пачкает его кровью, ложью, сребролюбием или жадностью, кто-то гасит от страха или безнадежности. Мы же ищем свет сильный, ровный, умеющий гореть скрытно, способный поддержать силу рода.

Я прищурилась:

— Неужели из дюжины девиц я одна с подходящим свойством оказалась? Не верю, сударь!