Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 129 – Елизавета Соболянская

Варфоломей Семенович в ответ понимающе усмехнулся:

— Нет, мадемуазель Морли, среди девиц, приглашенных ее высочеством, семеро удовлетворяли требованиям рода. В том числе мадемуазели Воеводина и Бахтина.

На меня словно кипятком плеснуло, стоило хоть на миг представить рядом с Неклюдовым Аглаю или Сашу. Ой-ой-ой, Христина Валерьевна, что-то вы совсем растеряли свою знаменитую выдержку! Слушайте лучше, что вам поклонник говорит! Или уже жених?

— А вот выбор… Выбор, мадемуазель, всегда оставался за мной. Потому что второе наиглавнейшее правило моей семьи — выбирать сердцем. Ни знатность, ни богатство, ни красота не дадут того, что нам нужно.

Я недоверчиво фыркнула, как кошка:

— То есть вы могли уйти с этого отбора без невесты, если бы ни одна вам не понравилась?

— Совершенно верно, — расслабленно кивнул Неклюдов, — более того, это не первый отбор, на котором я присутствую, и уже дважды я уходил без невесты.

— Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел… — бормотнула я себе под нос. — Так чем же привлекла ваше внимание моя скромная персона? — совсем уж нагло спросила я, не собираясь махать ресницами и краснеть.

Мужчина улыбнулся так легко и мечтательно, что совершенно преобразило его лицо:

— Ваша скромная персона привлекла мое внимание сразу, — сказал он. — Когда генерал попросил меня помочь одной из девиц спуститься вниз, я ожидал увидеть что-то хрупкое, болезненное, невероятно измученное и нервное, а увидел… вас! Вы сидели на кровати и пили бульон с видом императрицы на отдыхе. Ни следа волнения, капризности, излома души… А ведь ваша травма причиняла вам постоянную боль!

Я взглянула на мужчину с удивлением. О том, что ногу постоянно тянет, словно жилы накручивают на невидимый барабан, я никому не говорила. Знали, конечно, родители и няня, но и то не все — я не хотела их пугать.

Неклюдов перехватил мой взгляд и легонько хмыкнул:

— Поверьте, мадемуазель, я узнал о кандидатках все, что только мог, заранее. Врачи, слуги, родители — те, кто желали своим дочерям счастья или успешной карьеры, не хранили тайн. Мне даже удалось узнать, что вы не принимаете лауданум или другие сильные яды, чтобы снять боль.

Вот тут я только вздохнула, вспомнив борьбу с пузырьком темного стекла на тумбе у кровати. Не принимаю, но были моменты, когда я едва не уступила изматывающей боли. Хорошо, что хватило сил убрать пузырек и запретить покупать новый…

— В момент нашей первой встречи вы казались ожившей прекрасной статуей, Кристиана, — вновь очень нежным тоном сказал Варфоломей Семенович. — Я едва собрался с силами, чтобы нарушить вашу сосредоточенность…

Кровь сама собой прилила к моим щекам.

Я вспомнила, как сидела на кровати, а рядом няня паковала мой сундук, и первый взгляд на фигуру в дверях. Нужно было срочно перевести разговор, пока он не заметил, что я полыхаю как маков цвет!

— Откуда у вас эта седая прядь? — забывшись, я едва успела отдернуть руку, которая сама потянулась к волосам мужчины.

Неклюдов бросил на меня быстрый взгляд и тихонько хмыкнул — пунцовые щеки он заметил, как и попытку его отвлечь, но поддался с благородством воспитанного человека:

— Это след от посвящения. Когда наступает время принять посох, старший сын рода уходит в лес и возвращается, приняв тайны этого мира. Мир… отмечает. Всех по-разному. Мне досталась седая прядь, но в свете уверены, что это последствия пребывания в осажденной крепости.