Книга Железный характер Кристианы Морли, страница 65 – Елизавета Соболянская

Теперь я была уверена, что Александра видела Урусову и младшего Воронцова там, в маленькой прихожей у черной лестницы. Возможно, не появись она, Урусова в приступе паники смогла бы меня добить, а Воронцов — спрятать тело. Но за Александрой шла Аглая, да и вообще поднялся шум, так что преступница скрылась вместе с подельником и подсвечником.

Великая княгиня не могла оставить нападение на подопечную, так что пригласила кого-то разобраться. Уж не Неклюдова ли? Может быть. А может, и доктора Смельского, все же доктор как-то слишком аккуратно меня допросил.

Ладно, не буду гадать. Кто-то все равно разобрался в ситуации — хотя бы частично — и доложил княгине. А Елена Павловна Урусову не простила, ведь княжна напала на меня в ее доме.

Отдать преступницу полиции — значит признать собственную неспособность удержать в узде дюжину благородных девиц. Недопустимо.

Поэтому ее высочество отложила месть на более позднее время. Не знаю, какую роль тут играл Неклюдов и почему, но…

Беременная барышня получила записку о том, что ее приглашают на венчание с Воронцовым. Подставила подругу, села в экипаж, поехала в церковь… И стала женой Воронцова. Совсем другого Воронцова.

Этот умирающий от излишеств бастард всего лишь стал… хранителем рода. Принял фамилию, получил молодую жену с щедрым приданым, чтобы она родила ребенка — Воронцова по крови и фамилии. Если с молодым неженатым наследником что-то случится…

Но Урусовой не позавидуешь. Совсем. Сильные мира сего могут быть удивительно жестоки. Только каким боком тут Неклюдов?

Выстраивая различные схемы в голове, пытаясь понять, кем на самом деле является раненый юнкер, я поднялась в свою комнату и устало опустилась в кресло.

Нога ныла, от усилий я вспотела, хотелось сменить сорочку и обтереть тело полотенцем, но с таким многослойным нарядом это дело не быстрое, и няня куда-то ушла… Хотелось пить, и я потянулась к кувшину на подоконнике, а взгляд сам собой наткнулся на тарелку с “конфектами” из букета.

Салфетка лежала иначе.

Конечно, ее могла и няня сдвинуть, но… Я подняла льняной вышитый квадратик и пересчитала посыпанные орехами шарики. Так-так, кто-то изрядно угостился моими конфетами. Надеюсь, все же не нянюшка. Итальянка очень любила кофе и шоколад, но при этом никогда ничего не брала без разрешения.

А теперь хорошо бы определить воришку и понаблюдать. Кто мог войти в мою комнату, если я живу одна? Я, няня, горничная — посыльная от ее светлости — или статс-дама. Посыльных я не пускаю дальше порога, няню исключаем, статс-даме это не нужно, значит… В голове всплыли сборы на пикник — в моей комнате толпились барышни и… “девка” Александры Воеводиной.

С тяжелым вздохом я прислушалась — массивная деревянная дверь на самом деле плохо отсекала звуки. В коридоре тихо, значит, барышни еще не вернулись, суета на лужайке скоро закончится, и Аглая принесет новости.

Первой появилась няня — с кувшином теплой воды, с чистыми полотенцами и даже с новостями:

— Велено барышень к ужину нарядно одеть, — сказала она, тяжело отдуваясь — кувшин оказался чуть не ведерным!

— Хорошо, что ты пришла, — ответила я с улыбкой, — очень хотелось освежиться!

Старушка захлопотала, помогая мне снять платье, а я, пользуясь моментом, спросила:

— Няня, ты конфекты не брала? Они лежали в корзинке с букетом, не знаю, кто их прислал, но есть опасаюсь, вдруг подсыплют чего?