Книга Свято место, страница 100 – Тем Гарценштейн

Запах похорон.

— Но ты не хотел убивать Дору Ренн, – заметила женщина, распахнув глаза.

Густав тяжело вздохнул. Посмотрел на окно. Ему было здесь невыносимо одиноко, будто все потеряло смысл, а комната, мрачная и круглая, походила на клетку.

— О ком ты?

Как он сюда попал? Женщина сказала, что принесла его, но вряд ли она сама смогла бы это сделать, уж больно тощая. Но ее слова и то, что она знала… Густав поморщился. Место его не пугало, наоборот, он ощущал здесь странный покой, но в женщине было что-то неуловимо жуткое, будто ночью, идя в темноте на кухню за водой, с хрустом раздавил таракана.

И почему за окном такая мгла? Даже если сейчас глубокая ночь, все равно не может быть настолько черно.

— Девочка с двумя косичками. Дора Ренн. Вы были в лесу. Рыхлая земля, – зашептала ему в ухо женщина, и он, вздрогнув, увидел перед глазами собственные руки, жадно роющие почву. – Ты убил ее. – Холодные пальцы коснулись его лица. – И ты не убил ее.

Он усмехнулся.

— Это невозможно, – спокойно произнес Густав, не отводя взгляда от окна. – Нельзя убить человека и не убить. А на память я не жалуюсь. – Он медленно моргнул и снова посмотрел на женщину. – Десять лет назад я впервые услышал зов и убил.

— Девочка, которую ты убил десять лет назад, жива.

— Почему за окном так темно? – резко спросил Густав.

— А зачем мертвым свет?

Он кивнул, будто заранее знал ответ, и повернул к ней голову. Лицо женщины скрывала тень.

— Как твое имя?

— Августа.

— Это ложь.

Она вдруг звеняще рассмеялась, и что-то внутри затряслось в безумной пляске, а тряпье, которое свисало с потолка, качнулось. Густав, будто прозрев, наконец понял, что это. Бинты, парадная одежда, свадебное платье, саван. Облачения покойников.

* * *

Тучная и румяная, как сдоба из кондитерского цеха, медсестра теплыми пальцами разворачивала слипшуюся от крови повязку на ноге, и когда глубокая прижженная рана открывалась ей во всей своей красе, улыбалась, как ребенок, добравшийся до подарка.

— Ну, что тут у нас? – елейно вопрошала она, точно последние пять дней не ухаживала лично за этой раной.

Гретхен лежала в палате на восемь персон, и ее место от других было отделено ширмой. Иногда она слышала, как соседей навещают родственники, приносят цветы и фрукты. К ней не приходил никто. Гретхен не печалилась, потому что прекрасно понимала: Астрид слишком стара, а больше у нее никого нет.

Когда вслед за медсестрой в палату вошел Юстин Ренн, Гретхен удивленно раскрыла рот.

— Как дела? – спросил он, неловко стоя на пороге.

Гретхен взволнованно села на кровати и бросила нервный взгляд на Ренна. Он же, не дождавшись ответа, пододвинул стул и продолжил:

— Доктор говорит, что ты быстро идешь на поправку. – Улыбка мельком в сторону уходящей медсестры. – Это хорошо. У нас много работы.

Юстин говорил спокойно и вполне дружелюбно, не хватало только фруктов, что он бы, как фокусник, вынимал из глубокого кармана и раскладывал в вазе. Но в его глазах было что-то такое, отчего Гретхен, облизнув губы, вся сжалась.

— Прошло достаточно времени после операции, нужно составить деловые письма.

Гретхен кивнула, поймав себя на том, что с тех пор, как он пришел, почти не дышит.

— Понимаешь, – он ладонью провел по крепкому бедру, приглаживая тонкие складки брюк, – твоя работа неплохо облегчает мои обязанности. Но сейчас лишь от тебя зависит, будем ли мы продолжать. – Юстин поднял голову и пристально посмотрел на Гретхен. – Как ты оказалась на миссии сыска?