Онлайн книга «Свято место»
|
Торговец оружием глотнул, проталкивая в пищевод непрожеванные куски свинины, и обернулся. — За правду извиняться желания нет. Твой дом, как и твоя семейка, – дрянные! Маркус зажмурился. Красный свет стал болезненно ярким, колючим. Нестерпимо живым. — Ясно. Сверкнула в воздухе сталь, секунда, – мужик только визгнул (право, съеденный поросенок на забое был тише), – и по столу потекла бордовая горячая кровь. Когда Маркус раскрыл глаза, то увидел рукоять ножа, торчащую из шеи. Густав убил клинком, что с давних времен носил в рукаве. Убил, как и, шутя, предрекал в своей речи. Через секунду тишины все резко вскочили с мест, охрана достала оружие. Но человек, что работал на убитого, – Маркус удивленно посмотрел на него – даже не шевелился. Догадка вызвала нервную судорогу лицевых мышц: Густав купил его. Сделал свой излюбленный жест – передал деньги ранее, или еще проще: запугал. Убийство было решено давно – ждали лишь момента. Подобное, конечно, было на руку, но в зале как минимум двое хотели и могли застрелить Густава. Когда шеф вытащил нож и вытер его о волосы трупа, рядом щелкнул предохранитель. Один из охранников стоял, сцепив зубы, и держал пистолет в вытянутых руках. Он ждал приказ Виктора. — Не советую, – сказал Густав, проходя мимо пистолета, будто мимо щенка на привязи. – Мой помощник тоже умеет стрелять, а он почти слепой и невротик. Я бы не рисковал. «Слепой невротик» чуть не закатил глаза. Очень удобно быть бессмертным, а Маркус таким даром обделен. Надо все это прекращать. — Ты убил одного из нас, – громко сказал усач. – Какая муха тебя укусила сегодня, барон?! — Не знаю, не знаю, – мелодично ответил Густав. – Может, ядом надышался. Может… как там было? «Может, мое сердце и ведет меня?» Виктор, твоя дама явно поэт, вторая Тарлецкая. Береги такую. Элла Шеллерман шумно вздохнула и на секунду прекратила тереть ладони. Склонив голову, внимательно посмотрела на Густава и с наслаждением зажмурилась. Маркус сглотнул вязкую слюну. Сомнений не было: Элле нравилось происходящее. Человек с ружьем застыл в ожидании приказа, напряжение, которое сквозило в воздухе, было сильным. Становилось ясно: им не дадут уйти. Глубоко вздохнув, Маркус пролепетал: — Собрание сегодня какое-то долгое. Может, домой уже… – запнулся, чувствуя на себе взгляды, – пойдем… все мы. Голос оказался, конечно, ужасным. Тихим и писклявым, как у девочки. Густав замер и очень медленно повернулся к нему. Это был не упрек. Не грозный взгляд хозяина, чей слуга вдруг сотворил недопустимое. Маркус так и не понял, что было в этом взгляде, но Густав стоял, прижав голову к плечу, и смотрел на него практически целую, невыносимо долгую минуту в оглушительной тишине, и Маркус, чувствуя, как сжимается от страха сердце, осознал, что боится не ружья, не этого преступного сборища, не приторной улыбки Эллы Шеллерман, не боли и не смерти. Его до обморочного головокружения пугает этот взгляд. — Ты не можешь просто так уйти, Густав! – очнулся Виктор. – Это было… — Он уйдет, – спокойно молвил Ящер и с грустью посмотрел себе под ноги. – И убери уже снайпера. Честное слово, вот что действительно неуважительно к нам – так плохо прятать стрелка. — Маркус! – позвал, словно собаку, и парень сорвался с места, побежал за Густавом, обходя лужи крови, радостный, что все кончилось и они оба живы. |