Книга Свято место, страница 126 – Тем Гарценштейн

— Ах, милая, ничего страшного. Я просто немного задержалась.

Официантка робко закрыла дверь и прошла в зал. За время работы в ресторане она привыкла к самой разной, порой весьма необычной публике, поэтому присутствие жены владельца ни капли не волновало ее. Быстро собрав со стола в таз использованную посуду, она уже хотела перейти к полировке, как вдруг услышала скрипучий стук тонких каблуков.

Прохладная рука опустилась ей на плечо. Пришлось невольно отодвинуться, глупо сжимая пальцами тряпку.

— Я должна попробовать, – мягко сказала Элла, и на губах ее заиграла почти блаженная улыбка, которая совсем не подходила ее постному лицу.

Глаза официантки расширились, а внутри что-то дернулось, будто сцена, последовавшая дальше, трогала самые постыдные и глубокие страхи: Элла Шеллерман наклонилась, позволив коротким прядкам выпасть из прически, и ярко-розовым широким языком лизнула стол в том самом месте, где сидел Густав.

Траву сперва примяли кругом, а затем и вовсе сожгли. Это было так давно, что еще Юстин Ренн, молодой и без гвардии трупов за спиной, лично разгребал угли. Место было хорошее: внутренний двор, но далеко от конюшни, и огонь не пугал животных, а ветер уносил дым прочь от жилых корпусов. Кто придумал название – неизвестно. Да и оно совсем не подходило: какая Ночь, если костры разводят в то время, когда небо становится нежного перламутрово-ежевичного оттенка, а солнце опускается на лиловую линию горизонта?

На сороковой день после операции солдаты выходили во двор, приносили дрова и хворост, тайком брали немного еды из кухни. Дежурные в столовой специально долго мыли посуду, размышляя, как забрать из погреба зеленые крепкие яблоки или подвешенное на крюке вяленое мясо, кухарка любезно позволяла им думать, что не замечает, и словно бы случайно убегала замачивать крупу на завтра. Садились у костров. Вспоминали мертвых. В ворохе разговоров не было ни драмы, ни слез.

Гретхен тянула рукава платья, вежливо улыбалась, когда ей передавали еду.

— В моей деревне верят, что мертвые живут на небе и смотрят сверху на нас, – начало разговора прошло мимо Гретхен, и речь Филата застигла врасплох.

Она прекратила хрустеть яблоком. Коренастый парень сидел напротив нее, его лицо скрывал костер, поэтому Гретхен видела только размашистые жесты и короткую щетку волос.

— С чего это вдру… – начал Герман, который сидел на корточках подле огня, но его резко перебила Мила:

— Это тебе рассказывала мама?

— Да нет, это местная байка. У нас во время похорон даже жгли полынь, чтобы ее горечь отгоняла злых духов от человека и его душа спокойно вознеслась. – Филат склонил голову и уставился себе под ноги.

Стало тихо, только хворост трещал в огне, и вторили ему ветви зеленых деревьев вокруг. Где-то в кронах запели птицы.

— Если люди уходят на небо, то почему они не падают сверху? – спросил Герман.

Катерина, не проглотив кусок мяса, застонала:

— Эфо фтакой глупый вопрос…

— Нет, знаешь что? Я что-то не вижу никаких небесных домов, и мне интересно, где же там могут обитать души?

В костер бросили еще веток. Засверкали, поднявшись в воздух, оранжевые искры.

— А мне нравится сказка о Комнате и свечах, – вздохнула Мила, палкой разгребая угли, в которых пряталась крупная картошка.