Книга Свято место, страница 168 – Тем Гарценштейн

— Гретхен, где утка?

А Юстин будет очень злиться?

Первую секунду хотелось хорошо ее поругать. Но он не пошевелился. Пусть Юстин сам разбирается со своим секретарем.

Флориан поднял голову, чувствуя, как дождь становится все сильнее и сильнее.

— Почему ты не рассказывала, что была на Черном рынке?

Наверное, ему не хватило такта – стоило спросить позже, мягче, в другой обстановке, где хорошо видно ее лицо, хотя даже сейчас, в сумраке, он увидел, как резко Гретхен скривила рот.

Астрид, да? У нее язык длинный, как поезд.

— Она думала, что я знаю, поэтому и проболталась.

Ты слишком наивен. Она понимала, что я бы ни за что про это не рассказала.

Накрапывал мелкий дождь. Они ускорили шаг и зашли под небольшую арку, за которой открывался проход на нужную улицу.

Некоторые вещи сложно передать словами, верно? Как я должна была это написать? Да, Васса нашла меня на Черном рынке. А до этого я была в месте похуже.

Гретхен писала, останавливаясь под навесами, а Флориан терпеливо ждал ее. Оба прекрасно знали, что можно дойти до замка и поговорить там, но понимание того, что либо сейчас, либо никогда, казалось сильнее.

— Я…

Совсем не сочетается со мной сейчас, не так ли? – она писала так быстро, что успевала его перебить. Ужасно злило.

— Я вовсе не то хотел сказать.

В моем детстве случилось многое. И о большей части я забыла. Иногда вспоминаю какие-то обрывки, но они словно и не со мной были. Вижу как со стороны. Даже думаю не «я», а «эта девочка».

Гретхен остановилась и, закатав рукав рубашки, показала ему небольшой шрам на сгибе локтя. Они встали в проулке, где воняло кошачьей мочой и тухлой едой из мусорки, но полог прятал их от капель.

Я получила это, когда меня избивала пьяная толпа в какой-то таверне.

— И как часто тебя били?

Меня – никогда, – отрезала Гретхен.

— А это?

Все, что было с той девочкой, которая ничего не умела, а только слушала, как другие ее ругают за немоту, осталось в прошлом. В тот день, когда Васса нашла меня на Черном рынке, все стало другим. Я больше никому не позволю обижать меня.

Она отвела взгляд от блокнота и посмотрела на Флориана тяжело и яростно, будто предупреждая о самых ужасных последствиях.

— Ты была там с родителями? – спросил и тут же понял, как глупо звучал в ее истории этот вопрос.

Нет, с человеком, что меня воспитывал.

— А как ты попала к нему?

Не знаю.

— А…

Он замолчал. Гретхен явно разозлилась, потому что, едва не толкнув его, подошла к кирпичной стене и стала писать еще быстрее.

Я не знаю ничего, Флориан. Меня швыряло из одной истории в другую. А потом я решила, что с меня достаточно, и просто сбежала.

— Откуда?

Из борделя. Я жила там в подвале и даже не понимала, где именно нахожусь. Кроме женщины, что приносила еду, и других девушек, я никого не видела. Это потом до меня дошло…

Флориан подошел к ней сзади и стал смотреть на ее записи. От Гретхен пахло зелеными яблоками и медовыми сотами. Флориан крепче сомкнул губы.

— Но ты сбежала? И попала на Черный рынок.

Он внимательно смотрел, как легко бежит ее карандаш, как она нервно дергает правым плечом, когда пишет. Пышные рукава нежно-голубой блузы чуть сползли, оголяя светлую кожу. Гретхен не заметила этого или не захотела, продолжая писать, а Флориан… Флориан заметил.