Книга Свято место, страница 178 – Тем Гарценштейн

— Многое.

— Я, в конце концов, княгиня, – мягко напомнила Леонор, убирая от лица черные пряди. – Необязательно рассказывать мне детали. Если честно, – она наклонилась к нему и незаметно кивнула на старика с тростью из красного дерева, что стоял у стены, – я по горло сыта информацией, что на меня выливают каждый день, поэтому можете обойтись парой предложений. Если вам не составит труда.

— О, как ты заговорила, – хмыкнул Флориан. – С каких пор ты?..

— Есть учителя, – резко оборвала его Леонор, снова посмотрев на старика. – И все-таки, зачем вы здесь?

Флориан вздохнул. Провел пальцами по рукаву, проверяя, застегнуты ли пуговицы на манжете, оглянулся – старик выглядел спящим, только храпа не хватало, но такие не спят, боясь прослушать любой шелест ветра.

Когда после покушения на княгиню подбирали окружение для тогда еще княжны и составляли списки людей, достойных войти в число постоянных обитателей дворца, вокруг имени Циля было больше всего споров. Хотя это и не имя – Циль, а фамилия, такая же мелкая, как и сам низенький горбатый старикашка. Последние тридцать лет его именовали «господин Циль» и говорили, будто он в своей наполовину лысой голове носил тайные знания. Потом, после тщательного изучения материалов и даже нескольких бесед по душам, стало ясно, что Циль ничего не знал про мятеж и покушение на княгиню. Но он действительно был обладателем великого знания – знания людей.

Циль мог похвастаться невероятной памятью на имена и лица. Увидев человека раз, он запоминал его на всю жизнь, и как же, оказывается, это было необходимо двору! Именно Циль написал огромные списки имен и фамилий тех, кто может вызвать подозрения и нуждается в проверке, Циль вызвался помочь новой княгине выучить звания и чины всех, с кем придется общаться, чтобы не выглядеть неловко. Смену власти старик принял сдержанно, заметив, что жестокая княгиня ему наскучила, и вообще «плевать, кто правит, главное, чтоб не экономили на светильниках». Юстин, смекнув, что Циль будет им вполне полезен при дворе, убедил прочих военных его оставить и назначить гофмейстером. Наверное, с этого и началось мученичество Леонор.

Гофмейстер Циль являлся фанатиком этикета. Он мог часами обсуждать позицию левой ноги при правильном реверансе и нужный уровень скромности взгляда, когда женщина пьет чай с главой какого-то ведомства. Едва получив статус главного управляющего, Циль вцепился скрюченными пальцами в Леонор, вынуждая ее изучать этикет и правила. Поклоны, обращения, приветствия, паузы, движения и легендарное цилевское: «Походка должна быть такая, словно у вас на голове графин, но помните: разбив его, вы разобьете сердце вашей матери!» Леонор спотыкалась и думала: «К черту мать!» Но Циль, стуча тростью, требовал продолжать тренировать осанку.

И будучи наслышанным о напряженных отношениях между любителем этикета и молодой княгиней, Флориан немного удивился, встретив Циля в этом месте.

— Гофмейстер считает, что сплетничать ниже его достоинства, – заметив взгляд Флориана, фыркнула Леонор. – Поверьте, меня ждет целая лекция о том, как плохо подглядывать!

— В некоторых вопросах, – тихо сказал Флориан, подходя к стенке, – я даже поддерживаю его.

— Пфф.

— Юстин же говорил тебе, что без определенных умений ты будешь посмешищем. Хочешь, чтобы все смеялись над тем, как глупа княгиня? – Он повернулся и меланхолично поглядел на нее.