Книга Свято место, страница 21 – Тем Гарценштейн

Густав влюблялся и забывал наутро, сходил с ума и лечился новой подругой. Менял женщин на других женщин. В итоге имена сливались в одно – ненужное. Все симпатии, взгляды, липовое кокетство, жжение в области сердца – кому это нужно? Лучшие куртизанки Граниканта могли дать столько нежности и тепла, сколько любимая не даст и за всю жизнь. Густав отринул само понятие любви, поставил крест на всяком романе, помыслив, что это единственный разумный выход, чтобы избежать мук прижизненного ада. Когда решение было принято, он, конечно же, влюбился.

Ему исполнилось девятнадцать лет, и Густав, оставив все на родной земле, перебрался в Граникант. Он был необычной внешности, и это тоже одна из помарок судьбы: скучное, бледное лицо матери, невысокий рост и несколько шрамов, что пером зачеркнули его левую щеку. Когда брился, глядел на себя и думал: какой урод! Но все это оборачивалось чем-то искусно притягательным и волшебным, вынуждая женщин смотреть ему вслед, не скрывая страстного придыхания.

В Граниканте, едва попав в город, он сразу влился в разношерстную шайку. Молодые, дурные лица, шум и гам, напыщенное желание выжить и стать больше, чем пыль. Они бродили по городу, спали где придется и ели что найдут. Густав еще не совсем понимал, зачем сросся с ними.

В той банде обосновалась цыганка. У нее были черные с серебряным блеском волосы, которые она заплетала в тонкие косы, чуть раскосые карие глаза и крупные веснушки на смуглом лице. Цыганка была молчалива и практически ни с кем не общалась, но на все вылазки ее брали и всегда смотрели с поразительным уважением, будто настоящим лидером считалась она. Густав, который привык к тому, что девка исключительно для развлечений, все крутился рядом, приглядывался. Цыганка носила длинные широкие платья, играла на тонкой дудочке и, когда смотрела, всегда наклоняла голову чуть-чуть набок. В ней не было ничего красивого, но за ней, как за птицей, хотелось наблюдать.

Однажды ночью, когда банда разбила небольшой лагерь под каменным мостом и ела накануне украденных куриц, он наконец собрался и подошел к ней. Протянул руку, делая вид, словно прежде они не были знакомы:

— Густав, я тут новенький. А ты давно?..

Она замерла, держа в руках жаренное на костре куриное крылышко, медленно подняла взгляд.

— Я тут с начала.

Он не знал, как давно основалась эта банда: может, год назад, а может, десять.

— Ты хорошо знаешь шефа? – осторожно спросил, поглядывая на лидера – худого парнишку в черной куртке, что напыщенно рассказывал остальным старенькую байку. – Или того, кто был до него?

— Допустим, – она вытерла жирный рот широким рукавом и усмехнулась. – Я была.

Огонь отражался в карих глазах цыганки. Густав опустил голову, чтобы лучше разглядеть ее.

— Иди-ка сюда. – Она протянула ему руку, предлагая сесть рядом. – Я покажу тебе кое-что.

Густав сел так близко, что их бедра соприкоснулись, но отодвигаться было бы глупо. Она засунула руку в складки юбки и через мгновение достала колоду старых, потрепанных карт.

— Я подарю тебе пророчество, о котором ты никогда не сможешь забыть. Садись и слушай меня, Густав.

Когда она держала его руку и заглядывала в широко распахнутые от волнения глаза, Густав чувствовал, как каждое сказанное слово пробирается в него паразитом.