Книга Свято место, страница 33 – Тем Гарценштейн

Вам надо отдохнуть и немного расслабиться. У вас же глаза старика. А сколько вам? Двадцать пять? Через полчаса приду к вам в кабинет. Выпьем, вам будет полезно.

Он молча смерил ее долгим равнодушным взглядом, а затем развернулся и ушел.

Флориан посмотрел на часы – одиннадцать – и вернулся к бумажной рутине. Ренн нанял его, чтобы тренировать солдат, но секретарь сыска, хиленькая старушка в пышном парике, что делал ее похожей на шампиньон, ушла на пенсию, и часть документоведения свалилась на комиссара. Он, конечно, недовольно хмурился, показывая свое отношение к такой работе, но все же получал удовольствие от спокойных часов в кабинете, что напоминали ему время, когда он учил детей среди шелеста бумаг и постукивания деревянных счетов.

Флориан перевернул заполненный бланк и механически расписался в нем. Если сложить все бумаги, которые исходят из сыска, то их можно будет стелить здесь вместо ковров. В два слоя. От этих мыслей у Флориана разболелась голова.

Без стука дверь раскрылась одновременно с его утомленным вздохом.

— Не заблудилась, – печально заметил Флориан. – А жаль.

Гретхен проигнорировала его и закрыла дверь, толкнув ногой. Он, откидываясь в кресле, наблюдал за ее почти хозяйскими жестами: вот поставила бутылку на его стол, открыла его шкаф, достала его стаканы.

— Ты, черт возьми, не у себя дома.

Даже не остановилась. Поставила стаканы рядом с бутылкой, и стекло мелодично звякнуло. Подняла голову, кивая на бутылку, любезно улыбнулась. Чертова торгашка!

— Утром пьют только идиоты и тунеядцы.

Гретхен усмехнулась, откручивая крышку, и плеснула немного бледно-желтой жидкости.

— Ты еще и оглохла?

Она взяла стакан и, покачав его в руке, поднесла к губам. Пока пила, внимательно смотрела, сощурив глаза, на него. От напитка пахло немного сладко, но Флориан улавливал и тонкие кислые ноты. Он опустил глаза и заметил собственное отражение в мутной жидкости. Ее стакан с грохотом вернулся на стол. Голубые глаза посмотрели с вызовом.

— Иди к черту, – бросил Флориан и осушил до дна.

Настойка была приторная и крепкая, но пилась отчего-то легко, поэтому только после двух стаканов Флориан ощутил небольшое головокружение и, отодвинув от себя спиртное, встал. Размеренно посчитал в уме до десяти, расценивая состояние организма, убедился, что кабинет не плывет, а мысли в голове разложены по полочкам. Глянул на бутылку и поморщился.

— Гадость.

Гретхен уже сидела на диване и, поставив стакан у ног, с интересом разглядывала кабинет.

— Кто научил тебя делать такое?

Она заправила волосы за уши и написала в блокноте:

Васса. Моя приемная мама.

— И выпивать тоже она учила?

Легонько дернула плечом.

А это я сама.

— Действительно. По тебе видно, что выпивать ты совсем не умеешь.

Флориан раздраженно посмотрел на то, как мелко дрожит ее рука, сжимающая карандаш. Гретхен пила быстро, не делала паузы и, кажется, не собиралась останавливать себя. В этом, наверное, и была вся она: дикая, импульсивная, упрямая, не знающая, где остановиться. Флориан хлебнул из горла.

— Самое ужасное: мне нравится, – признался он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я могу делать алкоголь из всего.

— Почему ты не готовишь на продажу? Можно зарабатывать неплохие деньги. Кому нужны твои травы, если вот, – тряхнул бутылкой, – золотое дно.