Книга Свято место, страница 39 – Тем Гарценштейн

— Может, тебе просто понравилась баба, – ядовито сказал Густав.

— Нет, господин Верденберг.

Густав достал из кармана брюк помощника пачку сигарет. Маркус удивленно присвистнул: шеф всегда предпочитал более качественный табак. Щелкнула зажигалка. Затянувшись, барон прижался спиной к стене дома. Вид у него был нарочито расслабленный.

— Расскажи мне о ней.

— Да я уже, в общем-то, все сказал.

— Давай снова. Ничего не упускай.

Сколько они знакомы? Больше двух лет? С тех пор как Кристина пригласила его в дом на холме и порекомендовала для работы в семье, он стал помощником Густава Верденберга и практически всегда следовал за ним. Барон был для него самым важным человеком; тем, чьи повадки, привычки, черты он изучил полностью. Но то, что Маркус наблюдал сейчас, было совсем другим. Он не знал, как вести себя с таким шефом – взволнованным и нервным.

— Я был рядом с сыском.

— Что ты там делал?

— Наша дурочка там шаталась. А я от нехрен делать на замок смотрел. В одном из окон стояла женщина. Сложно было рассмотреть лицо, но, чую, она совсем молодая. У нее длинные волосы, и цвет почти как… – Маркус посмотрел вначале на сосредоточенное лицо, затем на копну блестящих рыжих волос, – как у вас.

— Рыжих много, – флегматично заметил Густав.

— Ну да, много.

— Еще что?

— Потом ощутил, как в груди стало тяжело. Знаете, когда я вас впервые встретил, то понял, что вы – очень сильный человек и мне надо следовать за вами, – буднично произнес Маркус.

— Когда увидел ту бабу, тоже захотел за ней идти?

— Нет, – усмехнулся Маркус. – Скорее захотел сбежать куда подальше.

Он боялся спрашивать, но, смотря на непривычное поведение Густава, просто не сумел остановить себя. Бежал через горящий лес и не мог из него выбраться.

— Шеф, помните, мы с вами были в игорном доме?

Красный полумрак, тяжелые шторы, спертый воздух, упоительно пахнущий разными духами, звучные, охрипшие от табака голоса, игральные карты на зеленом сукне. В стакане плескался алкоголь, таяли кубики льда. Пьяный Густав смеялся задорно и легко, как мог бы только смертный.

— Допустим, помню.

— Тогда вы много выпили, и мы чуть поговорили. Я рассказал вам про то, как ненавидел свою мать, и про родную деревню. Я всегда стыдился своей семьи, и для меня было важно, что вы выслушали меня. А потом я сказал, когда у меня будут дети, я не позволю им жить в нищете. Помните? – Маркус смущенно вытер нос. – Я еще спросил, почему вы, такой богатый и могущественный, не имеете детей.

Он посмотрел на Густава и вздрогнул: барон тяжело дышал и, распахнув глаза, глядел в пространство перед собой. Отступать было поздно.

— Вы тогда сказали, что потеряли ребенка. Как можно поте…

Тяжелый кулак ударил его в скулу. Маркус часто-часто заморгал. Густав схватил его за ворот рубашки и прижал к стене так сильно, что пришлось встать на цыпочки.

— С детьми многое может произойти. – Голос Густава был обманчиво ленивым. – Мой сын умер при рождении, когда акушерка повредила ему шею. Ребенок прожил пару минут, не кричал и не плакал. – Он глубоко вздохнул и внимательно посмотрел на Маркуса. – Кристина до сих пор не отошла от той трагедии, поэтому лучше дай мне слово, что больше никогда не заговоришь об этом.

— Хорошо, хорошо!

— Вот и славно, – кивнул Густав и разжал пальцы. – Мы оба не хотим печалить ее, верно?