Книга Свято место, страница 41 – Тем Гарценштейн

От встречи с брусчаткой уберегла чья-то рука, которая вовремя схватила ее за талию. А затем мгновение – и ее перевернули, позволяя поудобнее встать. Кристина захлопала ресницами.

— Б-большое спасибо.

Она подняла блестящие глаза и застыла. Мужчина чуть старше ее. Некрасивый, одет паршиво, сюртук на плече порван, голубая сорочка старая и будто с чужого плеча. Но рыжие локоны так интересно падают на лицо, а глаза сияют столь маняще, что сердце Кристины на секунду замерло.

Незнакомец не спешил и крепко удерживал за талию. Время вдруг остановилось, словно позволив обоим хорошенько присмотреться друг к другу. В тот миг никто, кроме ее отца, не понял масштаба беды. А Павел, устало смотря на так не вовремя повзрослевшую дочь, смог только с грустью вздохнуть и отвернуться.

Тряхнув рыжей шевелюрой, незнакомец вышел из оцепенения.

— Густав. – Он сжал кончики девичьих пальцев.

Ее зеленые глаза сверкали, как капли росы на молодой траве, на щеках играл пунцовый румянец. Хоть Кристина и привыкла к вниманию, никогда прежде на нее не смотрели так пристально.

Впереди долгая, утомительная дорога, а Кристина все ловила взгляд Густава и улыбалась до боли в точеных скулах.

— Я еще вас увижу? – Голос у Густава безэмоциональный, сухой, и от этого у Кристины еще сильнее кружилась голова.

— Да! Конечно, да!

Миллион раз.

* * *

Как его звали?

Мягкое и липкое на языке, как будто карамель слизнула с ложки.

Кристина прижимала подушку к лицу и крутилась на кровати. Густав-Густав-Густав. Не помнила, как именно он произнес свое имя, на какую букву сделал ударение, но ясно воображала его глаза, которые словно все на свете знали. Большие черные зрачки и тонкая голубая радужка. Никогда Кристина не видела ничего интереснее.

В детстве перед сном, смотря на невесомые тени на стене, она воображала, как герой ее романа непременно появится внезапно и осветит всю и без того светлую жизнь, показав, что мир куда больше и прекраснее. Кристина, которая в жизни не сделала ничего тяжелее реверанса, уже была готова идти за ним и в огонь, и в воду, и на старую ферму, потому что любовь, как она верила, – это когда все вокруг превращается в угли, а ты следуешь за сердцем в самое пламя, ни о чем не жалея.

Так, впрочем, и случилось.

Кристина, щурясь, смотрела на костер, в котором трещал хворост. Вот тебе, молодая Грацевич, пламя, после которого останется пепелище. Она чувствовала жар огня и боялась приблизиться. В ее глазах отражались оранжевые всполохи.

— И часто вы сюда приходите?

Густав вскинул голову и улыбнулся.

— Реже, чем хотелось бы. Раньше в этих местах было полно оборванцев и хулиганов.

— У вас была дурная компания?

Он посмотрел на нее, и сердце ушло в пятки.

— Любая компания дурная, если она вам не симпатична, барышня.

Сделал ударение на последнем слове, будто подчеркивая пропасть между ними. Дворянское звание Павел Грацевич получил в дар от его величества еще до рождения Кристины.

— Прежде я сюда часто приходил, но с некоторых пор у меня нет ни времени, ни желания.

— Вас терзает прошлое?

Густав мягко засмеялся, откинув огненно-рыжие волосы.

— Прошлое не волнует только мертвых. Уверен, даже в твоей чудесной жизни есть что-то, что заставляет переживать.

Они знакомы месяц, может, чуть меньше, но Густав видел до самого края души. Только он, он один во всем свете мог решить, что такая прекрасная и богатая барышня о чем-то печалится. Кристина задыхалась от восторга.