Книга Свято место, страница 58 – Тем Гарценштейн

— Жив?! – закричала Мила, накидывая на нее свой полушубок.

Маркус встрепенулся и громко закашлялся, отхаркивая воду.

— Да вроде бы. – Тихон осторожно удерживал его за голову. – Ты как?

Маркус дернулся, точно рыба на крюке, и распахнул глаза: над ним голубое небо, а рядом какого-то хрена сидит Тихон Тарлецкий. С трудом поднял руку и прижал ладонь к груди, сердце будто вибрировало, легкие жадно заглатывали чистый воздух.

— Маркус Лант! – завизжала Лина и кинулась к нему, оттолкнув Тихона. – Да как ты мог?.. – Она встревоженно ощупала его плечи, коснулась ладонями лица. – Как ты мог так сильно напугать меня?!

Он вздрогнул и словно через пелену посмотрел на ее пунцовое от волнения лицо. Лина упала на колени и сжала его ладони.

— Ну смотри же, куда идешь, болван.

— Дура. – Попытался оттолкнуть ее, но рука безвольно упала. Маркус склонился набок не в силах пошевельнуться. – Если бы я сдох, то тебе бы стало легче влачить свою ничтожную жизнь.

— А-а, – протянула Лина и глупо вытерла мокрые глаза рукавом. Она криво улыбнулась и, облизнув губы, уткнулась головой ему в холодную грудь. – Ты даже сейчас чем-то недоволен! В другой раз останусь и буду молча наблюдать за тем, как ты умираешь, кретин!

Тихон удивленно вскинул брови и, переводя взгляд с одного на другого, пытался вникнуть в их беседу, но ничего не понимал. Лина плакала, шмыгала красным носом, хмурилась, и лицо ее было искажено гневом, а Маркус, задыхаясь от сиплого кашля, продолжал отпихивать ее от себя.

— Не уверен, что тебе мозгов хватит, – усмехнулся Маркус и, покачав головой, обхватил Лину за шею, словно желая задушить локтем. – Спасибо.

— Ч-что? – Васильковые глаза распахнулись, Лина удивленно раскрыла рот.

— Ох, ты еще и глухая!

Он поморщился, как при зубной боли, и посмотрел наконец на Тихона.

— Я ваш должник. – Взгляд уперся в дрожащую от холода девушку с короткими пепельными волосами. – Катерина Ферхова? Кажется, я обязан тебе жизнью.

— Подари ей гири за спасение. – Филат хлопнул Маркуса по спине. – Она очень боится располнеть, как папаша, и тренируется как помешанная.

— Ни манер, ни мозгов, – вздохнула Катерина, поджав посиневшие губы.

— Маркус, ты что, – Лина судорожно сжала продрогшие пальцы, – поблагодарил меня?

— Да черт. Давай обсуждать это еще три часа. – Он поднялся на ноги и, пошатываясь, стащил с себя мокрое пальто. – Как же ты надоела, а!

Герман, стоя в стороне, хмыкнул. Он видел этих двоих впервые, и более всего они напоминали ему кошку с собакой, что вечно ругаются и грызутся, но друг без друга не выживут – сгинут от тоски.

Солнце уже село за горизонт, и лучше торопиться в штаб: комиссар вряд ли оценит их высокие порывы, если они опоздают на строевую.

Герман махнул рукой, подзывая Тихона, развернулся… чтобы получить снежком прямо в рот.

— Фто…

Стряхнул снег и уставился на Милу, что стояла чуть в стороне, сгибаясь от безудержного хохота.

* * *

Флориан читал скучнейший детектив, когда в дверь негромко постучались.

— Войдите, – бросил он, не отвлекаясь.

Тишина.

Поморщился и посмотрел на дверь.

— Сказал же: войдите!

Послышались удаляющиеся шаги.

Флориан открыл дверь: никого. Уже хотел закрыть, но опустил взгляд и увидел поднос с едой. Сел на корточки. Еще горячее. Между миской и стаканом сока вставлено письмо. Он взял поднос, развернулся, закрывая дверь.