Книга Свято место, страница 77 – Тем Гарценштейн

Через бумагу он чувствовал ее агрессию. Прекрасно видел, как торопливо она это пишет, оскалившись.

«Флориан, могла ли я раньше там, в лавке трав, поведать тебе о том, кто мой отец? Тебе противны кровные узы, что соединяют нас? Нет на земле большей ненависти, чем у меня к отцу. Не осуждай за то, что я не говорила тебе правду. Ты бы не понял. Никто бы не понял.

А что касается этой работы, то предложение Ренна смутило и меня. Слово даю, что буду работать и не лениться. Юстин не пожалеет. И ты тоже. Мне даже нравится, как все складывается. Юстин, когда диктует, много бродит по комнате, и это происходит столь медленно, что я могу смотреть в окно. Мне приятно наблюдать, как этот великий человек позволяет себе оговориться или уточнить, как на бумаге будет лучше смотреться то или иное выражение. Я словно открываю дверь в запретный мир чужой души».

Флориан хмыкнул. Хоть Юстин и был его другом, но не стоило забывать, кем для публики он являлся: могучий чиновник в серой шинели, что ведет на смерть. Отличный образ. Честное слово! Флориан иногда даже восхищался.

«Я поговорила с Агнет (Юстин называет ее Агнеш – интересно, я могу так же?), она рассказала мне про поиски Доры. И теперь мое сердце полностью с вами. Ребенок не должен быть оторван от семьи. Вижу, как ты хмуришься, но не надо. Если наступит время, когда тебе понадобится поговорить с тем, кто не будет перебивать, ты знаешь, где меня найти. Адрес на обороте».

Флориан, вскинув густую бровь, перевернул лист. Аккуратно она вывела адрес сыска.

«P. S. пирожки замечательные. Поешь».

* * *

— И стал рыцарь учеником Смерти. Показала она ему смысл жизни и научила отпускать тех, кто должен умереть. Но жила в том королевстве прекрасная принцесса, чье сердце отважно, а лицо красивее розы. Лишь увидев девушку, рыцарь сразу же ее полюбил. И она полюбила его.

— А я говорил, – вздохнул Флориан.

— Сказка без любви невозможна, – довольно произнесла София.

— Да они даже не поговорили, мам. Вдруг у него трое детей, а она – сифилитичка?

— Ты слишком умный, – хихикнула София. – Нет у нее сифилиса.

Он недовольно почесал лоб. И София, смеясь, совсем как девочка, обхватила прохладными ладонями его круглое лицо и крепко поцеловала в макушку.

— Ну мам!

Флориан смотрел на нее, чуть склонив голову. Лазоревый взор его не по годам зрелый, хмурый. София могла лишь боязливо вглядываться в лицо сына, различая в нем черты отца. Винклеры считались писаными красавцами. София тоже сперва купилась на чеканный профиль барина и только спустя время влюбилась в его открытое сердце.

Она прижалась губами ко лбу Флориана. Пахло маленьким ребенком. Кислые, крепкие яблоки и горячее, густое молоко.

Она бы за него умерла.

Она бы умерла.

— В один ужасный день принцесса заболела. Она не могла ни есть, ни пить, мрачные мысли захватили ее. Смерть, видя страдания Флориана, сказала ему, что спасти принцессу можно, разбив ей сердце.

— Это чем таким она болела? – нахмурился Флориан-мальчик.

— А не слишком ли много вопросов к сказке? – передразнивая сына, София сложила руки на груди.

— Извини, – шумно выдохнул он.

София притянула его к себе, и, прижав кучерявую голову к своему плечу, продолжила:

— Но у рыцаря было храброе, честное сердце. Он не мог поступить жестоко с той, которую любил. Решив, что знаний, полученных от Смерти, достаточно, рыцарь рассказал все принцессе. Он поведал ей, что тайна исцеления находится внутри сердца… В детстве я всегда представляла сердце как сосуд из стекла, на дне которого лежит что-то темное. И надо разбить сосуд, чтобы уничтожить тьму. Поэтому ты можешь представить или такой сосуд, или настоящее сердце. Ты же знаешь, как оно выглядит?