Книга Золотое проклятье, страница 52 – Мэри Уэбб

— Два за вальта на руках! – объявила миссис Секстон. – Тебе сдавать, Пру.

Она удовлетворенно заерзала, пихнув меня под столом своими необъятными юбками. Я еще больше поджала под себя ноги и начала играть всерьез. Могу похвастаться: мы с миссис Миллер вчистую их обыграли, к безмерному удивлению моей партнерши. Она была немного обескуражена, ей казалось нескромным одержать победу над миссис Секстон.

— Ты играла, как будто в тебя вселился дьявол, Пру Сарн! – обронила Фелена.

Время было уже позднее. Джансис поскорей открыла дверь и крикнула: «Ужинать!», зазывая в дом четырех девиц, на которых я смотрела как на детей, хотя сама была почти одних с ними лет. Девчонки принялись наперебой рассказывать о своих подвигах, не догадываясь, что иногда лучше промолчать.

— Мы были на чердаке!

— Сидели на кровати!

— Он умеет свистать дроздом!

— Ему ткань соткать – что поле перейти!

— У него есть зеленый воскресный сюртук и Библия с картинками, и он читает ее!

— У него есть карманные часы, и курительная трубка с серебряным колечком, и медаль за состязания борцов в Силвертоне!

— Он на дух не выносит травли быков, и петушиных боев, и развязных женщин!

— А любит хорошую песню, и домашнее пиво – но в меру! – и танцы на общинном лугу, и звон колоколов.

— У него мускулы на руках перекатываются, как заледенелые снежки!

— Мы измерили его рост у двери – сделали отметину на косяке, потом взяли у него портновскую линейку и посмотрели, сколько это в дюймах.

— Пять футов десять! А в обхвате, вкруг пояса, – тридцать восемь.

— Еще у него есть сапоги-веллингтоны из блестящей кожи, только он их почти не носит, говорит, не по рангу обувка, да и чистить чертовски хлопотно.

— Чертовски сказал он, не мы!

— Он любит детей, и собак, и мирную жизнь.

— Он не прочь завести жену, если она будет покладистой. Но пока он не встретил такую, чтоб ему захотелось жениться на ней.

— Глаза у него светлые, кажется голубые, цвет трудно разобрать из-за черных зрачков, и опущенных век, и ресниц.

— А имей он сестер, пожелал бы, чтоб они подружились со мною и Молл!

— Господи, спаси и помилуй! – вскричала мать Сьюки и Молл, и я испугалась, что она вновь потянется за туфлей. – Господи боже, да успокойтесь же вы наконец! Верещите хуже тыщи скворцов в камышах!

Девчонкам еще повезло, что их мать выиграла в карты.

— Живо наденьте накидки! Сию минуту, вам сказано! – приказала она.

— Позови его, Джансис! – взмолились сестрички.

Джансис кликнула ткача ужинать. Наверху стихли мерные щелчки и стуки, и через несколько минут он спустился к нам.

Сестры присели в поклоне со словами «покорно благодарствуйте» и вслед за матерью вышли за дверь, но перед этим Сьюки успела что-то сунуть ткачу в руку. Потом ее голова выглянула из-за двери, и шалунья шепотом доложила:

— Я отдала ему своего пряничного мальчика!

— Все, девочки, уходим! – поторопила их мать, и они окончательно удалились, вооруженные фонарем и острой палкой на случай встречи с разбойниками.

Я ушла в сарай, чтобы не попасться на глаза Кестеру, а когда возвратилась, он уже снова поднялся к себе на чердак. Фелены тоже не было. Как я узнала, она на прощанье игриво сказала ему:

— Если будете в наших краях, мистер, милости просим – расскажу вам одну поучительную историю, про Адама и Еву.