Книга Наследие графского рода, страница 84 – Таисия Тишь

— Именно. Он женился на ней, будучи уверенным: раз техническое задание соблюдено, счастье неизбежно. Он строил для неё дворец, вот этот самый дом. Покупал гарнитуры, шелка... А она? — Берг горько усмехнулся, поглаживая стакан. Его взгляд упал на коньяк, и он тяжело вздохнул. — Она спала в самой маленькой комнате, похожей на келью. Он дарил ей охапки цветов на астрономическую сумму, а она молча отдавала их горничным, потому что у неё была аллергия, но Александр за двадцать лет этого даже не заметил, оплачивал регулярно с пометкой «ежемесячно, розы, лилии по списку». Дарил ей колье с бриллиантами, но она надевала их только на приёмы, как кандалы, а дома носила простой нательный крестик.

— Они были чужими?

— Он её не знал. Он любил функцию «Идеальная Жена». Помню, он спрашивал меня: «Роберт, что я делаю не так? Не об этом ли мечтает каждая женщина?»… «Мы же всё делаем по плану. Почему результат не сходится?». А она... Она была солдатом, Сергей. Она воспитана в системе долга. Чувства для неё были непозволительной роскошью. Она честно пыталась соответствовать. Но чем больше он ждал от неё страсти «как у родителей», тем больше она замерзала.

— А вы? — вдруг спросил Сергей. — Вы ведь были рядом.

Берг дёрнулся, как от удара. Голова перестала раскачиваться, и он ответил резко, словно протрезвев:

— Я был его тенью. С гимназии. Санчо Панса при Дон Кихоте. Я был старше, беднее, проще, ниже сословием. Не такой видный… — усмехнулся он, снова делая глоток. — В той системе координат я мог быть только другом семьи и поверенным. Я видел, как она задыхается в его «золотой клетке», но сделать ничего не мог.

Он замолчал, прокручивая в пальцах бокал.

— Когда Александр умер... Я выждал полгода. И пришёл к ней. Я предложил ей руку. Сказал, что буду служить ей, что мне нужно только право быть рядом. Предлагал начать жизнь заново, обеспечить новую жизнь и ничего не требовать.

— И что она?

— Она посмотрела на меня своими прозрачными глазами и сказала: «Роберт, моё сердце пусто. В моей жизни есть только двое мужчин, это мои дети». Она любит только детей, Сергей. Это её единственная страсть.

— Тогда скажи мне, при чём здесь Павел? Он ей даже не внук, а ты впрягся в эту историю.

Берг отвернулся, замолчал, собираясь с мыслями.

— Истории повторяются, Сергей.

— Объясни.

— Лиза, Елизавета Петровна. Она вынесла из истории родителей совсем иное: «Главнее всего искра. Она даётся раз и на всю жизнь, прекрасная, как путеводная звезда…» — поверенный попытался справиться с эмоцией, но лицо скривилось от боли, какой-то личной. Словно он говорил не про Лизу… — В девяностом она влюбилась в учителя, Штольца. По сути, нищего, идейного. Молодой, красивый, интеллигентный… но из обнищавшего рода, да ещё пришлый. Для Александра это было крушение основ. Тогда это было неприемлемо. Когда она забеременела... Саша решил проблему как инженер: бракованную деталь удалить, полезный ресурс оставить.

— Полезный ресурс — это ребёнок?

— Пётр. — Берг посмотрел в глаза Сергею. — Пётр Безруков. Александр забрал младенца сразу. А Лизе поставил ультиматум. Она была несовершеннолетней, без паспорта, вписанная в бумаги брата. «Либо ты исчезаешь со своим Штольцем прямо сейчас и навсегда, если ещё нужна ему, либо остаёшься здесь, в четырёх стенах, до конца дней. Но ребёнка не увидишь в любом случае».