Книга Наследие графского рода, страница 85 – Таисия Тишь

— Выбор без выбора. Жёстко, что характерно.

— Саша и к себе был жесток. И у него бывал выбор без выбора. Он даже смертью своей проруководил. Чтоб не лежать овощем, в своём кабинете, один укол. — Берг выдохнул, словно отгоняя от себя лишние мысли. Сергей почувствовал эту волну, ударившую в нос запахом спирта и кладбищенского ветра, но решил вернуть старика в нужное русло.

— Я так понимаю, Лизавета выбрала свободу?

Тот кивнул болванчиком, соглашаясь, и продолжил:

— Штольц вывез её тайно, без документов. Александр на следующий день объявил, что она пошла на речку и не вернулась. Её признали сначала пропавшей без вести, а погибшей уже спустя год. Для России она умерла в 1892 году. Юридически её нет. Она не могла вернуться, не могла заявить права.

«Значит, уже не Безрукова…» — сделал мысленную зарубку Сергей.

— И что же? Неужели не пыталась?

— Один раз. Спустя лет десять. Они со Штольцем уже встали на ноги в Европе. Елизавета Штольц, в девичестве по документам Кляйн, приехала в Петербург, пробралась к Александру, он отрубил, что мёртвые не воскресают. Уж не знаю, что он ей наговорил, но Лиза уехала, возненавидев брата лютой чёрной ненавистью. Детей у неё больше не было. Пётр остался единственным. Она хочет воспитать Павла сама, стать матерью и нести свои идеалы. Лиза считает, что спасает его. И ещё хочет реванша, — закончил Берг. — Она считает, что Анна — сообщница брата. Что они украли её сына.

— А она — сообщница?

— Сергей… — вздохнул старик. — Она — мать. Сначала, конечно, он для неё был навязанной свыше обузой и постоянным напоминанием о том, что она так и не родила наследника. Спустя лет семь, как раз когда родился Юрий, она изменилась. Пётр стал взрослеть, тянулся к ней, как к единственной известной ему матери тянется любое дитя, и она оттаяла. Он стал для неё первым ребёнком, пусть и не по крови. Мне даже казалось, что Саша ревнует, честное слово, он совсем её не понимал… Хотя… — Берг плеснул себе в стакан щедро и выпил.

— Хотя? — Пьяную речь нужно было подталкивать.

— Это был самый большой страх Ани, который Саша понял верно. Потерять доверие сына и его привязанность. Он давил на то, что Петя узнает об обмане и отвернётся от неё. Вот как раз это больное место он подметил филигранно чётко.

— А Александр? — вдруг спросил Сергей, внимательно глядя на Берга. — Вы сказали, он шантажировал Анну Петром. То есть он ненавидел приёмного сына?

Берг покачал головой. Глаза его снова слегка расфокусировались от алкоголя.

— Нет, что ты! Даже гордился им до поры. Не ненавидел. Он его вычеркнул.

— Стёр?

— Я знаю, вы ведь ищете Петра, Сергей. Хотите бухгалтерию, старые проводки?

Берг подошёл к панели на стене несколько неровным шагом, сдвинул её и сфокусировался на дверце сейфа. Внимательно и медленно он тыкал пальцами в цифры, а Сергей молча следил, запоминая последовательность. Наконец была выужена тонкая папка, которую Берг кинул на сукно.

— Вот. Тут всё, что есть по старым переводам и адресам. Но я бы не советовал вам его искать. Настоятельно.

— Почему?

— Потому что Александр был прагматиком. В семнадцатом он понял, куда дует ветер. Он принял сторону сильного, красных. А Пётр... Пётр остался верен присяге. Белый офицер.

— Конфликт идеологий?

— Не только. Сначала был конфликт из-за Мари. Когда мы оформляли бумаги, он сказал, что отец повторяет ошибки, имел в виду Аню, даже не зная… Да ладно, чего говорить. В общем, он вступился за неё, они разругались с Сашей вдрызг. Но «стёр» он Петра не поэтому. Позже, когда началась Гражданская... Александр понял, что сын-белогвардеец стал приговором для всей семьи и бизнеса.