Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 11 – Салма Кальк

— Ребёнка не трожьте, даже и не думайте, — встряла городская образованная Катерина Дмитриевна, возле которой я и сидела на лавке.

— Ну так денежки отдавай, Катерина Дмитриевна, раз добрая такая, и делай с девкой, что хошь, — взвилась с лавки в противоположном конце стола какая-то баба, тоже, видимо, принявшая на грудь и желавшая искать правды. — Хоть в дочки бери её тогда, хоть в приживалки!

— Так она, Катерина-то, о своих малых деточках тоже подумала, ей тоже нянька сгодится, — пропела ещё одна с того конца стола. — У ней тоже в девке свой интерес!

Я слушала всё это как-то… как будто и не обо мне говорили. По большому счёту — не обо мне, а о той Ангелине. Она бы, сдаётся мне, сидела тут ни жива, ни мертва, и ни слова бы за себя не сказала. А может быть, знала всё это, и про долги отцовы знала тоже, оттого и ринулась за ним туда, откуда нет возврата. А мне что делать прикажете?

Я подумала, что могу изобразить какую-нибудь болезнь. Эпилепсию, например, как это? О, падучая. Или ещё что-нибудь в таком духе, сами не захотят со мной связываться. Может быть, пора начинать?

Катерина Дмитриевна что-то тем бабам ответила — про не их собачье дело, а они не спустили — мол, как раз их, потому что покойничек-то им тоже задолжал, точнее — их мужьям, или отцам, или ещё там кому подходящему.

— Шла бы ты, не слушала всё это дерьмо, — вздохнула тихонько Матрёна.

Я только головой молча покачала, — куда я пойду, если тут уже и за меня что-то там решают. Тогда она просто обхватила меня, прижала к себе, погладила по голове.

Скандал рос и ширился, и кто знает, до чего бы дошло — на Федота-зачинщика кто-то уже и полез было с кулаками — но тут вступил Кирила Евсеич. Как размахнётся да как стукнет кулачищем по столу! Чашки с тарелками так и подпрыгнули. А кулаки у него имелись знатные, большие, тяжёлые, и не подумаешь, что у невысокого мужичка такие кулаки.

— А ну молчать, — прибавил он к стуку, и вправду установилась тишина.

— Ну говори, Кирила Евсеич, — снова встрял Федот-зачинщик.

— И скажу! Платон ваш, коего поминаем тут, был самый обычный бездельник! Дом был у него? Нет, в чужом жил. Капитал был у него? Не было, не сподобился заработать. Так может быть, у него хотя бы служба какая достойная была? И снова нет, перебивался случайными заработками, как поденщик какой. Просто кто-то дрова грузит на торгу, а кто-то договоры другим составляет. Я сразу ему сказал — пойдешь ко мне приказчиком, положу тебе жалованье, будешь, значит, с Дарьей жить-поживать да добра наживать, так что он мне ответил? Что не того полёта птица, не для того он рождён, чтобы за прилавком стоять, а чтобы нести, значит, свет просвещения. И много ль он того света донёс? Вот не скажу, потому как не знаю. Но что хоронили его всем миром, ибо гол, как сокол, то как раз известно. И я нисколько не удивлён, что он всем должен остался, как жил — в долгах, как в шелках — так и умер, вот если бы он дела в порядок привёл, там было бы, чему удивиться! И по существу я вот что вам скажу. Раз уж сталось так, что бездельник этот был мне зятем, то долги его я оплачу. Но только там, где был договор, или хотя бы два свидетеля есть, и чтоб те свидетели роднёй не были. Врать даже и не думайте, я мага привезу, магу не соврешь. А девчонка в мой дом пойдёт, нечего ей тут у вас, дела по ней и у меня найдутся. Все услышали?