Онлайн книга «Ненужная княгиня 2»
|
Не дождался. Я давно решила, что буду молчать до последнего. Во-первых, не хочу чтобы меня упекли в дом для умалишённых. А во-вторых, что я без поддержки семьи? Не то время здесь и не то место, чтобы всерьёз кому-то рассказывать о своё попаданстве. Накормив Станислава до сонного слипания глаз, я поправила ему одеяло, компресс, поставила рядом стакан сбитня и... ушла. Близилась ночь, я хотела отдохнуть в каюте. Вытянуть ноги, распустить косы, чтобы утром, на «собачьей вахте», явиться в лазарет снова и, собрав все силы, помочь единственному по-настоящему важному для меня человеку пережить кризис. Вот засело у меня в голове, что четыре утра — самое опасное время для больных и умирающих! 21 Груня хлопотала возле меня с ужином, но я велела ей не суетиться — попила немного затхлой воды, со вкусом бочки, и легла. Сон меня накрыл беспокойный. В нём кружились лица короля Оттона и Леониллы, рядом маячили усачи, «лающие» на немецком, и тут же, словно далёкое эхо, слышался невесомый девичий голосок, модно грассирующий на французском: — Мари́, вы нё дёвэ парлэ дё сёлё а пэрсо́н, Мари́! Кто-то умолял меня: “Мари, вы не должны никому говорить об этом, Мари!” Но кто это был? Проснулась я, услышав сквозь приоткрытое окно шаги на палубе. Смена часовых! Дёрнувшись, чуть не свалилась с узкой койки, но поспешила встать, размять тело, умыться, натянуть приготовленное с вечера платье и, накинув на голову платок, едва ли не бегом вышла на палубу. Море было залито лунным светом. Я невольно застыла, любуясь тёмными волнами, бледным, чуть светлеющим небом и всё ещё яркими звёздами. В суете последних дней я совсем забыла о маленьких радостях жизни. О таких вот моментах. О внутренней тишине! Постояв, держась за ванты, несколько минут, я глубоко вдохнула морскую свежесть и отправилась в тесный и душный лазарет. Мои предположения сбылись — Станислав вновь метался на тощей подушке и постанывал. Сбитень давно остыл, а компресс нагрелся. Пришлось будить прикорнувшего в углу матроса и отправлять его на камбуз. Питьё он принёс не скоро — разогреть в условиях корабля та ещё морока, а вот холодной воды нашёл быстро, как и чистых влажных тряпок. Оказывается, своеобразный «медбрат» постирал днём всё, что я накидала в таз, и подсушил на рее. Душевно его поблагодарив, я сначала напоила Станислава кипятком с мёдом и пряностями, а потом повторила «фокус» с солевыми компрессами. К этому времени я уже чётко видела, что лечение помогает. Неизвестно, что именно повлияло, но края раны побледнели, гнилостный запах уменьшился, а в глубине пореза алела чистая плоть. Рубец, конечно, будет некрасивый, грубый, но… рука останется на месте! — Мари, — Мещерский разомкнул искусанные губы, — спойте, прошу вас. Мне… трудно сейчас оставаться наедине со своими мыслями. Я его поняла. Ему больно, тянет хандрить. К тому же он смотрит на меня и видит, кажется, свою возлюбленную, а на самом деле абсолютно чужую женщину в её облике. Вздохнув, я почти шёпотом запела «Молитву Франсуа Вийона». Не важно, что этой песни тут не знают, как и её автора. Сейчас она казалась мне самой правильной. — Пока земля еще вертится, Пока еще ярок свет, Господи, дай же ты каждому, Чего у него нет: Мудрому дай голову, Трусливому дай коня, |