Книга Ненужная княгиня 2, страница 47 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Но проходило полтора часа, и я сама начинала беспокоиться. Хватило ли ему воды? Не замёрз ли? Не сбилась ли повязка? И снова я спешила на палубу, садилась рядом и брала его за руку.

Он сразу успокаивался.

В Босфор мы вошли на седьмой день. Город на берегах пролива раскинулся минаретами, белыми стенами и зеленью кипарисов. Константинополь — или Стамбул, как называли его турки. Я стояла у борта, вцепившись в леера, и смотрела на эту сказку, боясь моргнуть.

— Красиво, правда? — раздалось за спиной.

Я обернулась. Станислав стоял, опираясь здоровой рукой на косяк двери, ведущей вниз. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, в расстёгнутом мундире, накинутом на плечи.

— Вам нельзя вставать! — рванулась я к нему.

— Уже можно, — он остановил меня жестом. — Доктор сказал, сегодня впервые можно попробовать. Вот я и пробую.

Заметно покачиваясь, Мещерский сделал несколько шагов в мою сторону. Я подхватила его под локоть, но он мягко высвободился, дошёл до борта сам и встал рядом, глядя на проплывающий мимо город.

— Я здесь уже был, — сказал негромко. — Давно. Два года назад. С поручением.

— С каким? — спросила я, с любопытством поглядывая на него.

Он усмехнулся уголком рта:

— С таким же, как всегда. Смотреть, запоминать, докладывать.

Мы помолчали. Внизу, под нами, шумела вода, рассекаемая форштевнем. На палубе матросы перекликались, убирая снасти перед входом в самое узкое место пролива.

— Вы так и не спросили, — он первым нарушил паузу.

— О чём?

— О том, что я говорил в бреду.

Я замерла. Сердце стукнуло раз, другой — и запрыгало в горле бешеным зайцем.

— Я думала, вы не помните.

— Помню не всё, — Станислав смотрел на воду, не на меня. — Обрывками.

Я молчала, боясь дышать.

Неужели сейчас он скажет, что я не та, не его Мари, и потребует объяснений?

Но услышала лишь тихий выдох:

— Марьюшка...

Снова пауза.

Мещерский явно ждал моей реакции. Но я не знала, какой именно. И потому просто стояла, отведя взгляд, чтобы он не заметил охватившего меня смятения.

— Я звал так только одну женщину в своей жизни, — сказал он с кривой усмешкой. Затем взял пальцами мой подбородок и заставил посмотреть ему в лицо. — Марию Березину. Но в бреду мне показалось, что вы — не она.

Ветер трепал его волосы, сдувал со лба прядь, которую я столько раз поправляла за эти дни. Лицо его было спокойным, даже отстранённым, но глаза — глаза смотрели на меня так, будто он уже знал правду.

— Это лихорадка спутала ваше сознание, — пробормотала я, молясь, чтобы он поверил. — И вообще, мало ли что в бреду привидится. Главное — самое страшное уже позади, воспаление спало, вы идёте на поправку.

— Это не ответ, — сказал он.

— А какой ответ вы хотите услышать? Эти дни я почти не спала, а если учесть моё неопределённое будущее, то мне сейчас не до воспоминаний о прошлом. И не до сантиментов.

Наверное, я высказалась слишком резко. Однако на это были причины. Его настойчивость пугала и раздражала меня. Но не тем, что моё самозванство будет раскрыто. Нет, я нервничала, потому что не хотела быть отвергнутой им.

Что, если, узнав о чужой душе в теле своей любимой, Станислав отвернётся от этой души? Я боялась увидеть в его глазах отторжение.

Он смотрел на меня и молчал, а я внутренне холодела под его взглядом. Это длилось пару минут, но мне показалось — целую вечность. Наконец он кивнул — медленно, будто принимая что-то для себя, внутри, без слов.