Книга Маг, разрывающий на куски, страница 86 – Aki

За дверью — маяк.

За дверью — цель.

Существо замерло у порога, прислушиваясь.

Тишина.

Не абсолютная, как в бункере Создателя. Живая тишина. Тишина, наполненная дыханием, биением сердец, шёрохом одежды.

А ещё чьё-то дыхание — прерывистое, влажное, сдавленное всхлипами.

И запах.

Соли.

Горя.

Человеческой слабости.

Существо не понимало этих запахов. Оно не знало, что такое слёзы. Оно не знало, что такое потеря. Оно не знало, что такое любить кого-то так сильно, что его боль становится твоей болью, а его смерть — твоей смертью.

Оно знало только приказ.

А потому оно просочилось в щель под дверью.

Его тело, лишенное плотных костей и мышц, могло сжиматься до размеров крысы, или даже жука, при необходимости. Оно проскользнуло по полированному полу, бесшумное, как тень, и столь же незаметное.

Забилось в угол за тяжёлой портьерой.

Замерло, наблюдая.

В комнате было двое.

Мужчина и женщина.

Мужчина стоял на коленях.

Существо видело много поз — Создатель сидел на табурете, големы в коридорах стояли неподвижно, маги ходили туда-сюда. Но эта поза была другой. В ней не было силы. Не было контроля. Не было никакого достоинства.

В ней было только отчаяние.

Лицо мужчины было мокрым. По щекам текли прозрачные дорожки, собирались на подбородке, падали на грудь женщины, которую он прижимал к себе. Глаза — алые, как спелая рябина — были красными, опухшими, с лопнувшими сосудами.

Он обнимал её.

Прижимал к груди.

Гладил по волосам — белым, как первый снег, рассыпавшимся по плечам тусклым, безжизненным серебром.

И шептал.

Что-то бессвязное.

Что-то утешительное.

Что-то отчаянное.

Существо не разбирало его слов. Оно слышало только вибрации — низкие, дрожащие, рвущиеся. Оно чувствовало только эмоции — густые, липкие, солёные.

Горе.

К собственному удивлению оно узнало этот вкус. Создатель пах так же, когда думал, что никто не видит. Когда смотрел на свои руки. Когда закрывал глаза и погружался в бездну.

Женщина тоже плакала.

Её тело сотрясалось от беззвучных рыданий — каждой судорогой, каждым спазмом, ударяя в грудь существа, которое не знало, что такое сердце, но вдруг почувствовало, как оно сжимается.

Её пальцы вцепились в рубашку мужчины с такой силой, что их костяшки побелели. А ещё с такой отчаянностью, будто она боялась, что он исчезнет, растворится в воздухе, превратится в золотую пыль, если она его отпустит.

Существо смотрело на них своими огромными, немигающими глазами.

И впервые в своей короткой жизни — если это можно было назвать жизнью — почувствовало что-то, чего Создатель не вкладывал в него приказом.

Смятение.

Этот человек — цель.

Тот, кого нужно защищать ценой собственного существования.

Тот, ради кого Создатель оторвал от себя кусок плоти и вдохнул в него подобие жизни.

Но он… плачет?

Он слаб?

Он уязвим?

Создатель никогда не плакал… Создатель сидел на табурете в золотом сиянии и не позволял себе даже вздохнуть лишний раз, чтобы не навредить миру. Создатель выжигал свои эмоции на корню, превращал их в пепел, развеивал магическим штормом.

А этот человек позволял себе всё.

Горе.

Страх.

Любовь.

Отчаяние.

Он живой, — поняло существо.

Он настоящий.

И в этом осознании не было осуждения.

Только странное, щемящее чувство, похожее на зависть.

Существо сжалось в своём углу, стараясь стать ещё меньше, сделаться ещё незаметнее, ещё ничтожнее. Оно не могло им показаться. Не сейчас. Не тогда, когда цель так уязвима, так открыта, так беззащитна.