Онлайн книга «Маг, разрывающий на куски»
|
На второй день живот скрутило от голода. Желудок бурчал, ныл, выл. Девочка пыталась не обращать внимания, но боль становилась всё сильнее. Она пила воду из фляги — ту, что мама оставила. Но вода не помогала. Только раздувала пустой живот, делая боль ещё острее. К вечеру второго дня она уже не могла сидеть. Она лежала на полу, свернувшись калачиком, и тихонько плакала, зажимая живот руками. — Мамочка… — шептала она. — Мамочка, вернись… Мне страшно… Я хочу кушать… Мамочка… Но никто не отвечал. И тут ткань у входа дёрнулась. Девочка вздрогнула. Сердце забилось часто-часто, выскакивая из груди. — Мама! Она поползла вперёд, забыв про боль, забыв про слабость, забыв про всё. Руки тряслись, когда она откидывала тяжёлую, грубую ткань в сторону. — Мама, я так ждала… И замерла. На пороге стояло нечто. Маленькое, на двух коротких лапках, с большим пушистым хвостом. Оно было похоже на тушканчика — тех, что девочка видела на картинках в старых книжках. Но только похоже. Потому что настоящие тушканчики не бывают такими… странными. У него не было шерсти. Совсем. Только редкие, тонкие волоски торчали кое-где, делая его похожим на облезлого котёнка. Оно было очень худым — сквозь тонкую, почти прозрачную кожу угадывались очертания костей, рёбер, позвонков. Глаза — большие, чёрные, влажные — смотрели прямо на девочку, и в них было столько боли, столько голода, столько тоски, что у девочки сжалось сердце. Оно тоже голодное, — поняла она. — Оно замёрзло. Оно потерялось. Оно одно, как и я… Существо сделало шаг вперёд, смешно перебирая короткими лапками. Его длинный хвост волочился по земле, оставляя в пыли странный, извилистый след. Девочка смотрела на него. И вдруг ей стало невыразимо жалко и себя, и этого странного зверька, и маму, которая не вернулась, и весь мир, который стал таким страшным и непонятным. Она заплакала. Громко, навзрыд, как умеют плакать только маленькие дети, когда им очень больно и очень страшно. Слёзы текли по щекам, капали на пыльную землю, смешивались с соплями и слюной. — Ты тоже голодный… — всхлипывала она сквозь рыдания. — Ты тоже хочешь кушать… И ты один… И мамы у тебя н… не-е-ет… Существо замерло. Его большие чёрные глаза смотрели на неё, не мигая. А потом оно сделало ещё шаг вперёд — и ткнулось мордочкой в её коленку. Девочка вздрогнула от неожиданности. Нос зверька был тёплым и влажным. Он тыкался в её худую, острую коленку, словно просил: — Не плачь. Я здесь. Я с тобой. И девочка, забыв про всё — про то, что нельзя трогать уличных животных, про то, что мама велела никого не впускать, про то, что этот зверёк странный и, наверное, опасный — протянула руки и взяла его. Зверёк был лёгким. Почти невесомым. Он поместился у неё на ладонях, как пушистый — нет, не пушистый, голый — комочек. Он дрожал. Всем телом, мелко-мелко, как осиновый лист на ветру. — Так ты замёрз, — прошептала девочка, вытирая слёзы свободной рукой. — Бедненький… Она занесла его в палатку, опустилась на пол и посадила зверька рядом с собой. Тот сразу же свернулся в клубок, спрятал мордочку в длинном хвосте и затих. Девочка смотрела на него. И на душе стало чуточку теплее. Она больше не одна. У неё есть он. Странный, голый, дрожащий, но есть. А потом живот снова скрутило от боли… |